litceymos.ru 1 2 ... 12 13

Мария Быкова Лариса Телятникова

Первый шаг


Удача любит рыжих – 1





Аннотация


Если ты ухитрился поступить в Академию Магических Искусств, то легкими твои будни уж точно не назовешь. Лекции и практикумы, зубрежка и тренировки… Жизнь и верно пошла тяжелая, а вот насколько она окажется интересной — зависит только от тебя. Но если ты в равной мере наделен как талантом, так и способностью совать свой нос куда не просят, скучно не будет наверняка. Вот только… кто окажется страшнее: василиск, Фенрир Волк или разгневанный декан?




Мария Быкова, Лариса Телятникова

ПЕРВЫЙ ШАГ


Что поделать: молодежь

Не задушишь, не убьешь.

И. Бродский


ГЛАВА ПЕРВАЯ,


в которой говорится о талантах различного рода, в том числе и магических, упоминаются сложные жизненные обстоятельства и воспевается Великий Случай, а также фигурируют некоторые странные личности, определенно знакомые некой начинающей чародейке


Сироту обидеть всякий норовит!

А мрыс его знает кто


Шел уже десятый час и за окном начинали сгущаться прозрачные летние сумерки, когда бронзовая морда на огромной двери немного шевельнулась. Совсем чуть-чуть; но с полсотни человек, стоявших перед этой дверью, одновременно уставились на нее со страхом и надеждой.

— Яльга Ясица, — хрипло, с трудом приспосабливая к речи бронзовую глотку, выговорила она.

Дверь медленно растворилась. За порогом клубилась белесая мгла; я видела, как в нее ушли один за другим уже шестеро соискателей. Ни один из них не вернулся назад, но это ни о чем не говорило. Чего бы они ни достигли там, внутри, выходить им придется через другие двери.


Я знала эти двери по описанию и много раз рисовала веточкой на земле. Правая, украшенная серебряными львами, — для тех, кто останется. И левая, стянутая железными полосами, — для тех, кто уйдет.

Уйдет навсегда.

Ах, как много значений в этом слове — навсегда! Для иных это всего лишь тупик, из которого можно выйти. Вернуться назад, дойти до перекрестка… свернуть в другую сторону, туда, где нет тупиков, где все дороги открыты, а может быть, и застелены для пущей мягкости аль-буянскими коврами! А для кого-то это конец. Окончательный и бесповоротный.

Ладно, хватит лирики…

Вперед!

Я шагнула через порог, с брезгливым удивлением ощущая, как от страха внутренности слипаются в один скользкий комок. Где-то сверху, подпрыгивая на этом комке так, что удары глухо отдавались под ребрами, бешено стучало сердце.

Слишком уж много было сейчас поставлено на карту.

Этого момента я ждала четыре года.

В Академию нельзя подавать заявку дважды. Только один раз; и, если ее, эту вашу заявку, с трудом накарябанную на драгоценном обрывке бумаги, сочтут достойной отправления не в сортир, а на стол к директору, — о, в этом маловероятном случае вечером накануне первого числа рюеня месяца вы имеете право прийти на двор Академии, дабы попробовать сдать экзамены на соискание ученичества.

Да, именно так. На соискание.

Эту фразу, слово в слово, я услышала от бродячего чародея, встреченного мной на дороге, ведущей от Межинграда к Арре.

Точнее — на станции, возле потрепанного жизнью трактира, снабженного неожиданно обширной конюшней для государственных коней. Хорошая была станция, чего уж там, хлебная: часто не часто, а раза так четыре в день по дороге стучали колеса или копыта — в зависимости от того, какой вид транспорта избирали для себя проезжающие. Бывалые торговане — ну или гонцы, хотя эти встречались реже, — заранее рассчитывали время так, чтобы ввечеру оказаться именно здесь и заночевать под крышей, а не в сомнительной тишине окрестных лесов. Как-никак дальше начинались уже земли Конунгата, а он и раньше пользовался дурной славой — чего уж говорить про сейчас, когда на волчьем троне четвертый год как сидит Валери-чародейка, Предсказанный Конунг, по слухам, читающая мысли у людей в головах так же легко, как руны в своих тайных книгах!


Так вот, место было доходное, и даже очень. Оказавшись в безопасности — а на все подобные перестанки КОВЕН1накладывал множество заклинаний — путешественники изрядно расслаблялись. Мрыс их знает, может, так они наверстывали время, проведенное в постоянном ожидании нападения, — меня это интересовало в самую последнюю очередь. Главное — это результат, а то, какими он уж там условиями был вызван, дело десятое.

Наверное, содержатель трактира рассуждал примерно так же. И, как и я, рассчитывал срубить на этом деле хотя бы медяк-другой. На всякий случай у него имелось несколько бочек сногсшибательного в прямом смысле слова пойла, с десяток связок той травки, за одно хранение которой в Лыкоморье причиталось двенадцать лет каторги, и целый штат девиц, нравственность каковых не вызывала ни малейших сомнений.

И еще была я.

К помянутым девицам я не имела ни малейшего отношения. Более того, какому-то постояльцу, с пьяных глаз перепутавшему меня с одной из них, я устроила нечто, действия чего не знаю до сих пор. Если я хоть что-то понимаю в жизни, выжил бедняга исключительно оттого, что пьяного не возьмешь ничем.

Даже магией.

Я была магом.

Естественно, самоучкой. Откуда у девчонки, с восьми лет шатавшейся по трактам, найдутся деньги, чтобы учиться в Академии, один курс в которой стоит столько, сколько я не видела за всю свою жизнь? Всего моего волшебства хватало на несколько простеньких иллюзий и парочку других чар, проявлявшихся в зависимости от настроения, но в условиях жесткой монополии КОВЕНа (хитрое слово «монополия» я услышала от одного из проезжавших купцов) хватило и этого. Плюс еще я, поняв, что имею некоторые шансы дожить до весны, напрягла все воображение…

Тогда мне было двенадцать. Зима наступила очень рано, а я, не привыкшая еще к жестокому климату севера, даже не подумала о жилье. Первая мысль пришла, когда с полуночи потянули холодные ветра… а еще через пару дней я, проснувшись от холода, увидела, что осенняя трава покрыта тонким слоем снега.


На мое счастье, я жила в городе. В маленьком гарнизонном городке, расположенном на границе с землями эльфов. В их лесах, четырьмя верстами дальше, было еще тепло; кусочек этого тепла выпал и нам. Маленький кусочек, но его мне хватило, чтобы выжить. Позже я узнала, что дальше на север стояли воистину страшные морозы. Здесь, по лыкоморским меркам, была практически нормальная погода. Но для меня, выросшей на далеком солнечном юге, и эта температура казалась почти запредельной.

Первую неделю я перебивалась, днем вертясь в корчмах, а ночи пережидая в чьем-нибудь сарае. Имелись там такие сарайчики, до сих пор помню… если бы не они, не было бы никакой Академии, и экзаменов не было, да и меня, Яльги Ясицы, в принципе тоже бы не имелось. По идее, сарайчики вместе со всем прочим полагалось бы охранять злющим дворовым псам, но меня ни один из них не тронул.

Наняться на работу я давно уже не пыталась, накрепко уяснив: никто не имеет большой охоты брать в свой дом странную побродяжку с рыжими (самый ведьмин цвет!) волосами и раскосыми (что тоже, как выяснилось, здесь большая редкость) глазами. Да и зачем, если служанок хватает, посудомоек пруд пруди, а за этой мымрой нужен глаз да глаз — как бы чего не свистнула в хозяйстве?

В общем, на вторую неделю, когда ночами стало совсем плохо и я уже чувствовала в груди нехороший жар, способный, как я слышала, за три дня свести в могилу, у меня и проявился мой дар. Помнится, я тогда сидела, сжавшись в комок, и тщетно пыталась согреться. В голове, как назло, крутились четкие картинки: свет солнца, огонь костра, мягкое тепло, идущее от раскаленных угольев…

И в какой-то миг передо мной вспыхнуло пламя.

Честное слово, мне было наплевать, откуда оно возникло. Мне было все равно, сгорит ли деревянный сарай; признаться, сама смерть в огне казалась мне не такой уж и горькой участью. По крайней мере, перед нею я смогу согреться…

Но высокая — чуть ли не полметра — стена пламени не обжигала. Она грела, мягко пробирая до костей… Странно, раньше я думала, что эта фраза применима исключительно к холоду, а не жару. Нет, и тепло тоже… когда ты сначала вообще ничего не чувствуешь, потом к тебе пробивается слабое-слабое тепло, а потом ты буквально ощущаешь, как холод выходит из тебя наружу, как кровь быстрее бежит по венам… или артериям — по чему она там бежит?


И тогда, согревшись, я начала думать.

Четыре года бродячей жизни успели меня кое-чему научить. Я знала, что ничего не возникает просто так; там не было ни искры, ни чего-нибудь другого, от чего мог бы заняться огонь. Он даже не загорелся — нет, он просто возник там, где секунду назад его не было.

Вывод напрашивался только один. Магия.

Иллюзия — простейшее из ее искусств.

В ту зиму мне удалось выжить. Научившись более-менее контролировать свой дар, я выступала на площадях, где-нибудь в уголке, на который не простирались ничьи более права. Три раза меня гоняли стражники, бессчетно — фокусники-конкуренты, а однажды — сверстники, вдобавок отобравшие всю выручку. После этого случая я придумала иллюзию-страшилку, и больше ко мне уже никто не лез. Ну не считая стражников, конечно.

Разумеется, КОВЕН должен был прикрыть эту лавочку. Но городскому магу было не с руки пачкаться о такую шушеру, и каждый день, унося с собой горсть медных монет, я благодарила здешних богов за дарованное ему высокомерие. Возьмись за меня он…

А потом наступила весна, и я ушла на восток, к столице. Еще несколько лет бродила по трактам, добывая себе еду нежданно открывшимся талантом, пока не набрела на столь перспективную станцию.

Мне было пятнадцать, когда на эту станцию пришел еще один колдун. И он, что характерно, был о ней точно такого же мнения.

Хозяин, пожав плечами, разрешил ему подрабатывать. Он вообще с пониманием относился к желанию обойти закон; главное — не забывать выплачивать ему его часть, и тогда все было в порядке.

Другое дело, что мне не понравился конкурент. Я ему понравилась еще меньше, если такое только возможно. В принципе его можно было понять; но я очень не люблю, когда меня грубо отталкивают в сторону, бормоча при этом нечто не слишком-то цензурное.

Я ощутила только сильный толчок — а в следующий миг колдун уже летел, очень красиво и очень быстро, в противоположную от меня сторону.


Приземлился он не так изящно, зато мягко — в стог сена, выставленный на дворе. Я уже стояла на ногах, на всякий случай вжимаясь в стену дома. «Кирдык пришел», — билась под черепом фраза, которую любили говаривать гномы-наемники в том северном гарнизоне. Возможно, поэтому загадочный кирдык представлялся мне низкорослым, бородатым и с секирой.

Колдун встал, проделав это с некоторым трудом. Кое-как отряхнул с себя солому, подошел ко мне. На его лице читалось явное замешательство: похоже, он никак не мог сообразить, что со мной теперь делать. Решившись на что-то, он с кривоватой усмешкой протянул руку к моему лицу. Я отпрянула и зашипела; колдун быстро отдернул кисть.

— Кошка, — насмешливо констатировал он. — Рыжая и совсем дикая. Ты бы хоть в Академии поучилась, что ли?

Он ткнул в мое больное место. Уже три года, с той зимы, когда передо мной встала огненная стена, я втайне мечтала поступить именно туда. В Академию Магических Искусств. Стать сначала студенткой, а потом и магичкой, научиться по-настоящему чаровать и когда-нибудь — чем черт не шутит? — завести свой собственный дом…

Мечты оставались мечтами: я слишком хорошо знала, сколько это стоит.

— Сам ты, — задыхаясь от злости, прошипела я, — кошак вонючий! Без тебя не разберусь!

Колдун усмехнулся еще раз, явно чувствуя мое замешательство. Зубы у него были плохие, желтые и неровные.

— Или денег не хватает, а, кошечка?

Странно, что сейчас мой дар вновь не сработал. За всю свою жизнь я никого еще не ненавидела с такой силой.

Сделав усилие, я взяла себя в руки. Незачем давать этому… цензурно и не скажешь… лишний повод для радости.

— Тебе-то какое дело?

— Хочу обезопасить общество, — хохотнул он. — Может, ты и не знаешь, киска, но в Академии есть бесплатное отделение. Специально для таких кадров, как ты. Конкурс там бешеный, но парочка твоих приемчиков — и конкурентов сразу сделается немножко меньше…


Я смотрела на него, с трудом понимая, о чем он говорит.

— Короче, кошечка, слушай сюда! В Академию нельзя подавать заявку дважды…

С того момента прошло четыре года. Сначала я хотела сразу же идти в Межинград, благо на дворе самое начало месяца серпня. Но по размышлении я поняла: торопиться с этим делом не стоит. У меня есть только один шанс, и я должна использовать его как можно лучше.

К тому же в Академию принимали только с двадцати лет.

И я ждала. Три года я копила деньги, по мелкой монетке собирая свой теперешний капитал. Сорок три серебряные монеты лыкоморской чеканки; полторы тысячи дней напряженного труда. Не верьте, если вам скажут, что иллюзии — это просто. Честное слово, выматываешься так, словно весь день бегал с тяжеленным мешком за спиной.

Лишь однажды я поддалась искушению потратить эту сумму. У одного из купцов, проезжавших через станцию, обнаружился при себе редкий груз: он вез книги, рукописные свитки и дешевые печатные копии со старых манускриптов. Я долго перебирала их, мысленно подсчитывая деньги, и в конце концов купила потрепанный томик «Магия. Руководство для начинающих». Купец, за всю дорогу от столицы не продавший ни одного свитка, даже сделал мне скидку, и я взяла еще тоненький сборник стихов знаменитой Лариссы-Чайки, эльфийской поэтессы. Не сказать, чтобы я так сильно любила читать, но Лариссу мне однажды довелось услышать, и этого я уж точно никогда не забуду. Четкие, чеканные строки и сейчас всплывали в моей голове, потому и читать эту книжку было достаточно легко.

«Магия» же меня разочаровала. С первой же страницы там пошла такая белиберда, что я, окончательно запутавшись в векторах, направляющих и константах, отложила ее до лучших времен.

Оставшихся тридцати семи монет едва-едва хватило на покупку относительно новых сапог — старые, не выдержав активной эксплуатации, развалились окончательно и бесповоротно. Бесплатное там отделение или нет, но вряд ли в Академии позволяется разгуливать в сапогах, аккуратно перевязанных веревочками.


И дорога снова легла мне под ноги. Лесными тропками, узкими улочками, вымощенными булыжником, ровной полосой Лыкоморского тракта я шла вперед, еще не зная наверняка, что впереди меня ждут Малый двор Академии, жесткая каменная скамья и бронзовая морда на двери, называющая мое имя.

На мгновение мне показалось, что я иду в густом тумане, настолько плотном, что не вижу даже собственных рук, проверки ради поднесенных к лицу. Шаг, еще один… стершиеся каблуки моих сапог гулко ударялись о каменный пол. Потом удары разом стали глуше, под ногами словно бы расстелился ковер; заинтересовавшись, я присела на корточки и с любопытством пощупала поверхность.

Да, это и в самом деле был ковер, причем из дорогих. Я провела ладонью по высокому ворсу и хотела было встать, когда мгла рассеялась — так резко, словно отдернулся занавес.

К своему величайшему стыду, я обнаружила себя сидящей на корточках в середине большой квадратной комнаты. Метрах в трех передо мной стоял длинный стол, за которым сидело человек, наверное, пять — все серьезные, официальные и тщательно прячущие улыбку.

Я поспешно встала, чувствуя, как пылают уши.

— Любознательность есть достойная практического мага черта, — пришел мне на помощь один из магов, сидящий как раз напротив входа. Вид у него был не слишком строгий, скорее, очень усталый, и я заочно прониклась к нему симпатией. — Подойдите ближе к столу, госпожа Ясица.

Я подошла, попутно осматриваясь кругом. Надеюсь, я делала это достаточно незаметно.

Да, все верно. Колдун-конкурент не солгал — по правую и левую руку от меня находились две высокие двери. Одна из них вела во внутреннюю часть Академии, другая же прямым телепортом уводила на главную площадь столицы. «На все четыре стороны», — как выразился в свое время тот же маг.

— Встаньте здесь, — приказал центральный чародей.

Я послушно остановилась. Теперь я стояла так, что до стола оставалось чуть меньше полуметра.


Маг соединил кончики пальцев в сферу и закрыл глаза.

Я переминалась с ноги на ногу, не зная, что мне делать. Надо думать, это было начальное тестирование, а может быть — молитва Великому ковенскому Магистру, кто его знает. Я никаких указаний не получила, так что все, что мне оставалось, — перестать дергаться и оценить обстановку.

Прямо напротив меня, правее заговорившего со мной чародея, сидела дама лет тридцати пяти с суровым взглядом опытного инквизитора. Вид у нее был очень представительный: еще бы, ведь, судя по табличке (один эльф, которого я как-то видела на юге, называл такие таблички «бейджами»), она была магистром VI, предпоследней ступени. Глядя на ее безукоризненную прическу, строгий, но очень элегантный костюм и длинные аккуратные коготки, покрытые темно-зеленым лаком, я впервые устыдилась собственного потрепанного вида. На ее фоне все словно бы сделалось ярче: и лоснящиеся рукава старой куртки, и неряшливая бахрома на обтрепавшихся штанах, и торчащие во все стороны пряди непослушных рыжих волос.

Усилием воли оторвав взгляд от серебряного ожерелья с темными изумрудами, я посмотрела дальше. Самооценка, рухнувшая было под плинтус, споро полезла обратно.

Дальше сидели: умеренно небритый молодой чародей с фирменным взглядом «да я маг и член КОВЕНа, а не кто-нибудь там!»; еще один маг, низкорослый, бородатый и совершенно квадратный — зуб даю, это был чистокровный гном; черноволосая худощавая ведьма в белой кофточке с кружевами, сплошь увешанная цепочками и потому слабо позвякивающая на сквозняке. С другой стороны восседал тот самый маг, до сих пор продолжавший сидеть с закрытыми глазами (принимая во внимание общую изможденность вида, я подозревала, что он попросту уснул). Еще один стул слева от него пустовал; и в дальнем левом углу сидела стриженая девица, на столе перед которой лежал чистый свиток пергамента. Не сказать, чтобы девица была такой уж страшной, скорее наоборот, но при одном взгляде на нее меня невольно наполняла гордость за наличие вполне себе приличной косы.


— Замечательно, — тихо сказал маг, открывая глаза. Между пальцами его скользнул голубой разряд. — Да, просто великолепно…

Я вздрогнула и уставилась на него взглядом, по идее должным выражать огромное желание стать студенткой Академии Магических Искусств. Наверное, получилось хорошо, потому что чародей вздохнул и отвел глаза.

— Яльга Ясица, — уныло сказал он, — вы уверены, что хотите обучаться именно здесь?

— Да! — пламенно ответила я.

Взгляд чародея сделался еще более скорбным.

— Вы готовы терпеть все трудности, связанные с магической стезей? — приходя на помощь коллеге, прогудел бородатый гном. — Согласны ли вы нести тяжкое бремя ответственности, что ляжет на ваши плечи?

— Согласна, — осторожно сказала я, прикидывая, а точно ли это был всего лишь церемониальный вопрос.

— Ну что же, — учительским тоном сказала дама. — В таком случае, студентка Ясица, сделайте два шага влево.

Я быстро проделала вышеописанное. В голове билась единственная мысль: неужели это все? Я зачислена в Академию?

Что, это и есть экзамен — прийти и постоять пару минут перед учительским столом?!

— Не расслабляйтесь, студентка! — Голос чародейки хлестнул подобно бичу. — Вы приняты, это так, но вас еще можно отчислить! Соберитесь, иначе вам не пройти последнего испытания!

Я мгновенно напряглась, ожидая закономерного подвоха.

— Прежде чем сделать хоть что-то, подумайте, — чуть тише добавила она.

Я кивнула, пытаясь уловить в ее словах хоть какой-то намек на то, что мне предстоит сейчас сделать. Может быть, я должна совершить какое-нибудь колдовство? Или попытаться прочесть мысль? Или — кто знает этих магов? — они потребуют, чтобы я с ними сразилась?

Мрыс эт веллер келленгарм, как выражался один волкодлак, которого я видела в давешнем трактире! Я же не умею ничего, кроме иллюзий! Ну и это странное волшебство, которое я даже не могу контролировать…


Судорожно пытаясь собрать свою небогатую магию в комок, я не услышала, как проскрипела дверь, расположенная на правой стене. Но не услышать громкого щелчка, с каким закрывается правильный гномий замок, я попросту не могла.

— Отлично, коллега! — искренне возрадовался давешний маг, похоже, мгновенно сообразивший, что ему теперь есть на кого меня спихнуть. — Вы как раз вовремя, эта студентка проходит именно по вашей специализации!

Я недоверчиво глянула на специалиста, с которым, если верить чародею, мне еще предстояло работать.

Ну и ничего особенного: среднего роста, довольно худой, с прямыми черными волосами, обрезанными чуть выше плеч. Хотя нет, присмотревшись, я поняла, что необычное здесь все-таки имелось. Черными у него были далеко не все волосы — только верхние пряди, а то, что лежало под ними, имело весьма причудливый окрас: иссиня-черное чередовалось с белоснежным. В этом сочетании была какая-то логика, которую, хоть ты тресни, ни за что бы не смог повторить даже самый лучший эльфийский парикмахер.

«А что, эпатажно», — чуть ошарашенно подумала я.

Маг был одет в черные штаны и черную же кожаную куртку; на рукавах ее я заметила серебряные нашивки, покрытые совершенно незнакомыми мне символами.

Он быстро шел от правой двери к пустующему месту за столом; и, глядя на его неровную, чуть хромающую походку, я вдруг ощутила очень пакостное чувство дежавю. Когда-то это уже было; когда-то я уже знала очень похожего на него человека…

— Вот как? — Рекомендованный специалист взялся за спинку стула, наконец-то развернувшись ко мне лицом.

И я окончательно выпала в осадок.

Не сказать, чтобы лицо это было красивым. Но вот запоминающимся — наверняка: глаза черные и блестящие, нос крючковатый, общее выражение физиономии мрачное донельзя — то есть типичный некромант, как их рисуют на лубках. Для полного сходства с картинкой ему недоставало разве что длинного черного балахона и хищно загнутого жезла с человеческим черепом на конце. Но сходство все равно имелось, и изрядное.


Но дело было не в этом.

Просто теперь я совершенно точно поняла, что раньше уже встречалась с этим магом. Более того — я его знала, и знала хорошо; много лучше, чем бы мне того хотелось.

Да. Гораздо лучше.

— Простите, а мы нигде… — начала я, уже понимая, что говорю откровенную глупость.

Маг вздрогнул, впиваясь глазами в мое лицо, и я прочла в его взгляде точно ту же смесь эмоций, что владели сейчас мной.

— Как ваше имя? — резко спросил он.

— Как вас зовут? — в ту же секунду спросила я.

— Что-то не так? — встрепенулся уже совсем было приладившийся задремать чародей.

— Нет-нет, все в порядке, — заверил его коллега, продолжая буравить меня взглядом.

Магичка дернула его за рукав.

— Испытание, Эгмонт! — напомнила она. — Вы готовы?

Эгмонт? Возможно, что его звали и так…

Предполагаемый некромант кивнул, не отрывая от меня настороженного взгляда. Видно, я тоже не слишком-то ему понравилась; вид у него, по крайней мере, был такой, словно он прикидывает, чем бы меня заклясть, чтобы получилось сразу и навсегда.

«Без боя не дамся!» — мрачно подумала я.

Магичка и колдун одновременно вскинули правую руку. С ладони женщины сорвалось несколько сгустков темно-рыжего пламени, ладонь же чародея оставалась пустой; но тем чутьем, которое, возможно, имеется у всякого, избравшего магический путь, я ощутила силу, струящуюся из его пальцев. Инстинктивно я отшатнулась и прикрыла лицо руками.

Вовремя. Земля под ногами содрогнулась, и я почувствовала, как под ковром шевелятся паркетные доски. Пол выгнулся, точно спина огромной кошки; меня буквально смело этой прокатившейся волной, а секунду спустя передо мной уже стояла большая бронзовая статуя.

«Любят же они здесь бронзу», — машинально констатировала я.

Краем глаза я заметила, что чародейка — некромант в поле зрения не попал — опускает руку. Пальцы у нее изрядно дрожали.


Я поднялась на ноги — пол вроде бы стоял смирно, но стены все-таки немножко пошатывались перед глазами — и подошла к скульптуре.

Все, что могу сказать, — это было нечто четвероногое. Волк ли, собака ли — в конце концов, меня зовут не Аррани Лерикас и подобные нюансы никогда меня не занимали. Ноги четыре, хвост довольно длинный, уши острые и стоячие; морда тоже узкая, на вид довольно хищная, хотя зубов вроде бы и не видно. Глаза, единственная небронзовая часть скульптуры, были сделаны из черного матового камня; в них дрожали желтые огоньки, тем более странные при том, что свечей в комнате не имелось.

— И что мне с этим делать? — осведомилась я, тщательно осмотрев скульптуру со всех сторон.

— А что хотите, — пожала плечами магичка.

Я недоуменно уставилась ей в лицо. Нет, похоже, она не шутила; глаза, по крайней мере, у нее были абсолютно серьезные. На самом их донышке я даже разглядела некоторую опаску.

— Что, совсем? — для порядка уточнила я.

— Совсем, — подтвердила она.

Я пожала плечами, невольно собезьянничав движение, и погладила бронзового пса — пусть это будет пес — между ушами.

От учительского стола донесся слитный вздох.

Я дернулась было посмотреть, в чем дело, но затылком почувствовала движение, зарождавшееся за спиной. Обернулась, рефлекторно вздергивая руки к лицу…

И сама не поверила своим глазам.

Бронзовая фигура пса встряхнула головой. Шагнула вправо и вперед, с характерной мгновенной мягкостью, которая так ценилась у наемников того маленького пограничного городка; и я не успела отшатнуться, прежде чем металлическая голова аккуратно потерлась о мою штанину.

Машинально я почесала пса за ухом.

Похоже, ему понравилось. Он прошелся по штанине еще раз, с явным неудовольствием выпрямился и принял прежнюю позу. По спине его пробежала судорога, и я еще успела заметить тот момент, когда живая бронза снова становится неживой.


— Интересно, — задумчиво произнес некромант. — Очень интересно… Как зовут это… хм… одаренное чадо?

«Сам ты чадо!» — чуть не сорвалось у меня с языка.

Но ответа не воспоследовало. Развернувшись к учительскому столу, я увидела, что все чародеи находятся в легком ступоре, переводя глаза с меня на статую и обратно. Исключение составлял только Эгмонт, теперь смотревший на меня с некоторой заинтересованностью, — ну и тот маг, который сидел в самом центре стола. Последнему, похоже, все было до свечки, и он дремал, откинувшись на спинку кресла.

К чести гнома, он опомнился первым. Ожесточенно подергав бороду и, наверное, приведя таким образом мысли в порядок, он размашисто подписал свою ведомость. Еще через некоторое время к нему один за другим присоединились и другие экзаменаторы — даже задремавшего было мага поспешно ткнули локтем под ребро.

— Вы свободны, студентка, — сообщила мне чародейка; голос у нее был такой же ледяной, но я заметила, что тонкие пальцы нервно пощипывают краешек кружева, оторачивающего рукав. — Распишитесь в бумаге у секретаря — и отправляйтесь вон в ту дверь.

— А дальше куда? — спросила я, принимая перо из рук стриженой девицы.

Чародейка изящно приподняла брови:

— В студенческий корпус, разумеется. Насчет комнаты уточните у коменданта… и поторапливайтесь, студентка, не задерживайте экзамен!

Я поставила не слишком-то элегантную подпись в указанном мне квадратике, честно постаравшись не посадить на него кляксу. Подняла глаза; весь преподавательский состав бдительно за мной следил.

От такого внимания мне сделалось слегка не по себе. Я неловко воткнула перо в чернильницу, буркнула под нос нечто вроде: «До свидания» — и направилась к правой двери. Взгляды магов царапали мне спину.

Львы, украшающие собой дверь, смотрели серьезно и немного устало, напоминая давешнего чародея. Я уже взялась за ручку, сделанную из черненого серебра, когда услышала за спиной тихий голос некроманта:


— Когда комендант спросит вас, на какой вы зачислены факультет, отвечайте — боевой магии. Если не поверит — скажете, чтобы все вопросы задавал магистру Рихтеру. Вам все ясно, студентка?

Я застыла на пороге, от неожиданности опустив занесенную было над ним ногу.

Факультет боевой магии?!

Мрыс эт веллер, но я же работаю исключительно по иллюзиям! Ну почти исключительно…

Дело было даже не в этом. Просто факультет боевой магии считался одним из престижнейших в Академии; доступ туда контролировался настолько жестко, что, как я слышала, не были редкостью года, когда чародеям не удавалось набрать и половины курса.

Причины такой популярности были просты: не только я любила слушать менестрелей, многословно воспевающих сей романтический труд.

— Что-то случилось? — тоскливо осведомился центральный маг, сообразивший, что поспать ему так и не удастся.

— Н-нет, все в порядке…

— В таком случае извольте поспешить! — Магичка сделала резкое движение кистью — и меня буквально выбросило во двор, напоследок наподдав тяжелой дверью по ягодицам.

Дверь с грохотом захлопнулась за моей спиной.

Я стояла посреди двора, невольно потирая ушибленное, смотрела на сомкнувшиеся створки и чувствовала, как по лицу медленно расползается совершенно идиотская улыбка.

Я сделала невозможное.

Я поступила в Академию Магических Искусств.



следующая страница >>