litceymos.ru 1

Как сохранить иконы*


О.В. Демина,

художник-реставратор II категории, хранитель кафедры реставрации икон Свято-Тихоновского Богословского института


Технологически и канонически правильно писаные иконы лучше “выживают” в любых условиях. Внимание к технологиям живописи, тщательное, неторопливое исполнение отработанных до мелочей традиционных рецептов продолжалось на Руси вплоть до XVII в. Примерно с начала XVII в. строгое соблюдение традиций уступает некоторое место любопытству, тяге к новизне, быстроте и иным технологическим соблазнам. К XIX в. ремесленническая быстрота, сокращения (например, отсутствие паволоки) и тщеславные новшества привели к использованию крайне разнообразных и малопредсказуемых рецептур. Технологически “хорошая” икона отличается от технологически “плохой” не только тем, в каком виде дожила до реставрации, но и тем, насколько легко перенесла реставрационное вмешательство, и с какими затруднениями реставрация проходила.

Итак, мы примерно описали здоровую реакцию технологически правильно созданной иконы на изменение внешних условий. С живым организмом икону роднит еще и то, что каждая из них приспосабливается к своим конкретным условиям. Но поскольку икона все же только условно, не совсем как мы, живой организм, то, сумев приспособиться к периодически меняющимся условиям (например, сезонным колебаниям температур в неотапливаемом храме), она бессильна перед любым резким вмешательством в ее существование.

Если внести икону из неотапливаемого храма, где она пробыла лет 100–200–300, в теплую, сухую комнату в “разгар” отопительного сезона, то не надо успокаиваться, что тем самым спасли икону. Дерево, максимально влажное, остывшее и имеющее вековую привычку переживать повышенную влажность и холод, резко нагревается и высыхает, уменьшаясь в объеме. Оно трескается, часто разрывает “швы”, склейки досок. Икона коробится, шпонки заклинивают и дополнительно рвут иконную доску. Остальные материалы в таком темпе не могут совпасть в своих внутренних изменениях. Каждый слой изменяется неравномерно, связи между слоями сильно ослабляются или вовсе исчезают. Доска коробится сильно, левкас меньше – появляются трещины и разрывы левкаса, при резком набирании влаги и распрямлении доски возникает вздутие.


Если икона вдруг попадает в новые для нее условия, с резким перепадом температуры и влажности воздуха, при постоянных сквозняках на ней образуются (и часто – впервые) вздутия разной величины, которые потом могут самопроизвольно исчезать. Но это не счастливое “обновление”. Это уже хроническая болезнь, требующая постоянного, особо бережного ухода.

Уход этот не очень сложен, но он должен быть. Самое главное – поддержание стабильности окружающей среды. В этом очень помогает застекленный киот, предохраняющий икону от сквозняков, которые приводят к таким разрушениям, что потом их приходится долго и сложно лечить.

У человека, допускаемого в храме к реставрации, почти никогда не интересуются наличием аттестации, не спрашивают, где он учился, еще реже – имеет ли рекомендацию известного реставратора (I и высшей категории), и вообще о понятии “категории” у реставраторов осведомлен минимум людей.

Реставраторы аттестуются в Министерстве культуры РФ по уровню подготовки и образования. Низшая, третья, категория дает право на самостоятельное укрепление (консервацию) памятников. “Раскрывать” иконы может лишь реставратор не ниже второй категории.

В большинстве же случаев получается, что, ничего не зная о пришедшем человеке как специалисте, доверяют порой весьма ценные иконы случайным людям.

В результате настоящим специалистам достается тяжелая и неблагодарная работа – реставрация после какого-нибудь “самородка”, усугубившего тяжелое состояние иконы.

Бывают ситуации, когда храму передают икону большой исторической ценности, а ее кладут в дальний угол (кладовку, чердак, колокольню и т. п.), допуская ей пропадать. А потом, как только заходит речь о необходимости реставрационных работ, чтобы сохранить врученное и доверенное, – отказываются или откладывают их, ссылаясь на высокую стоимость: проявляют “бережливость”, которая в действительности является беспечностью и бездумностью.

Бывали случаи, когда храм имел ценные старинные иконы, требующие вмешательства специалистов, а их оставляли без внимания, зато заказывали писать новые иконы, и обязательно – “на золоте”. Как назвать подобное отношение к святыне, даже не касаясь духовного аспекта?


Когда говорят, что икону подправят самостоятельно, так как нет реставратора, то это значит чаще всего, что нет бесплатного специалиста. Но нельзя требовать, чтобы каждый верующий профессионал-реставратор постоянно жертвовал свой весьма кропотливый и тяжелый труд. Ведь “трудящийся достоин награды” (Лк. 10, 7), это его нелегкий хлеб.

Часто используется прием “поновления”, когда потемневшую икону “замазывают” (даже нельзя сказать “записывают”). Иногда после этого она становится вульгарно-резких цветов, а лики едва ли не демоническими.

Кн. Е.Н. Трубецкой очень точно заметил, что “лики святых в наших древних храмах потемнели единственно потому, что они стали нам чуждыми; копоть на них нарастала частью вследствие нашего невнимания и равнодушия к сохранению святыни, частью вследствие нашего неумения хранить эти памятники” церковного искусства*.

А между тем напоминание о необходимости правильного и особого ухода за иконами воспринимается как оскорбление, будто такой уход за иконами и их почитание – несовместимые вещи.

Бытует мнение, что темный образ – это свято и канонично, поэтому икону нельзя реставрировать. Но этот тезис не имеет под собой никакой основы – ни исторической, ни канонической.

Во-первых, он противоречит догмату VII Вселенского Собора об иконопочитании, гласящему, что поклонение перед образом восходит к тому, к кому оно обращено, а если лика не видно и не разобрать, чей он, то к кому молитвенно обращаться? Молящийся станет представлять себе образ святого, что будет развивать чувственное воображение и может привести к прелести.

Во-вторых, первоначально икона ведь пишется яркими чистыми красками и каждый цвет имеет свое значение, что определяется иконописным каноном. Живопись преподобного Андрея Рублева необыкновенна не только глубиной и одухотворенностью образа, но и гармоничной цветовой гаммой. А под темной олифой никто бы не увидел этих дивных ликов. Потемнение со временем олифы – это технологические издержки.


Существует еще несколько мнений, определяющих обращение с иконой. Допустим, есть особо почитаемый образ Божией Матери. Зачем его реставрировать? Вот мы помолимся – и подождем, пока он обновится. Сам.

Или: “Какие бы действия мы ни производили над иконой – все во благо, если нами руководят благочестивые намерения и чувства”. Но только присутствует ли тут страх Божий, боязнь оскорбить или повредить святыню? А ожидание чуда обновления – от высокой ли религиозности и духовности? Или все же имеют место гордыня и скупость, самонадеянность и просто безответственность?

И совсем крайний случай – когда не считают нужным совсем что-либо делать, говоря: “Да все равно все сгорит!” (имея в виду Второе пришествие). Причем эту фразу употребляют, когда дело касается профессиональных обязанностей, а вовсе не личных дел.

К необъяснимым мнениям относится также убеждение, что “неправославно” покрывать икону лаком – здесь уже проявляется некий вероучительный момент. Но надо понимать, что назначение любого покровного слоя – защищать живопись, не мешая ее восприятию. Для этого на красочный слой иконы наносится олифа или олифа с добавками. А если в олифу добавить любой смолы, то это уже лак. И как с этим увязать суждение о “неправославности” покрытия иконы лаком – неясно.

Да, свеженаписанную икону не всегда возможно покрыть лаком, так к. большинство современных лаков не годится для свежей яичной темперы (смоляные лаки белеют из-за влаги, содержащейся в яйце), и поскольку желательно, чтобы темпера получала дополнительно какое-то масло, то икону лучше олифить. Но старые иконы покрывать лаком можно, т. к. для реставрации важна обратимость, возможность последующих (увы, почти неизбежных) реставраций с наименьшим травмированием иконы.

Здесь кстати сказать, что сейчас иные иконописцы перешли на твердые лаки, которые необратимы, т. е. нерастворимы ни в чем, их можно только соскребать. Они узнали, что этот лак очень прочный, но не поинтересовались дополнительно его свойствами и тем, что происходит в дальнейшем с иконами после его нанесения.


И почему-то не обсуждается – православно это или нет. Равно как и сделать бездарную запись потемневшего, но молитвенно-одухотворенного лика старой иконы, переписав его в “своем понимании”. Известен даже случай, когда в одном московском храме “реставраторы-иконописцы” на нимбе у иконы Божией Матери написали теонимограмму Спасителя (“Сущий”).

Расскажем еще об одной ситуации, которая, к сожалению, встречается не так уж редко. Пригласили реставратора на подворье №-ского монастыря посмотреть иконные доски, зараженные и сильно изъеденные жучком-точильщиком. Необходимо было заделать множество дырочек, на что ушло бы довольно много времени, к тому же требовалось длительное предварительное вымораживание, поскольку иного способа избавиться от жучка практически не существует. Когда на подворье это услышали, то сказали: “Ладно, и так будет все нормально. Мы на этой доске собираемся писать покровителей нашего монастыря – они сами о своей иконе позаботятся”.

Но кому нужны иконы – нам или святым? Такой подход к сохранению их ликов – подлинное благочестие в тонах глубочайшего смирения или все же безразличие к святыне? Как же мы почитаем небожителей, а о физическом состоянии их образов не заботимся, допуская пренебрежение “плотью” иконы? Ведь фотографии дорогих нам людей мы храним бережно. Просто надо помнить, что в подобных случаях возникает необходимость проявить свое старание, любовь к Богу и Его святым.

Мы ведь тоже образ Божий, однако не живем же по принципу: наше тело – храм Божий: пусть Господь Сам позаботится о Своем храме! Но нет, мы о своем теле прилежно печемся, знаем, что ему вредно и что полезно, проявляем рассудительность, тщание в уходе за ним, а лечиться ходим к специалистам, и именно по профилю.


(Продолжение следует)



* Продолжение. Начало см.: “Приход. Православный экономический вестник”. 2003. № 2. С. 57.

* Трубецкой Е. “Философия русского религиозного искусства XVI-XX вв.” Антология. М., 1993. С. 201.