litceymos.ru 1

Интервью

КТО ВИНОВАТ?

 




«И перед всеми я кругом, кругом виноват!» – восклицал Борис Пастернак. Федор Достоевский тоже испытывал вину перед всеми...

А мы часто совсем ее не чувствуем: за то, что происходит внутри наших семей, в нашей стране, на земле. Возмущаемся:

-Сколько безобразий! Но мы-то не при чем, власть чудит.

-А объективно есть на нас вина? – спрашиваю священника Сергия РЕЗНИКОВА из Успенского храма Красногорска.

-Есть. Меня, кстати, тоже удивляло это место из Достоевского, где он говорил, что все перед всеми виноваты. Это трудно понять. Обычно рассуждают так: «А чем я виноват перед незнакомым мне человеком?» И потому в Прощенное воскресенье часто формально просят прощения.

Конечно, перед незнакомым человеком или обидчиком трудно находить свою вину. Но надо. Мы все время кого-то соблазняем на гнев и раздражение. Если раздражаемся сами, то последствия этого – волны зла (и добра тоже!) расходятся, как круги по воде: я испортил кому-то настроение, он это передал другому, тот – третьему.

Так что мы несем ответственность гораздо больше, чем предполагаем.

-«Нам не дано предугадать, как наше слово отзовется...»

-Тютчев и многие поэты интуитивно чувствовали, что каждое наше слово отзывается каким-то образом. Ответственность за него огромна. Но чувство вины должно быть не разрушительным, а созидательным, ведущим к исправлению чего-то в жизни.

- Конструктивное чувство вины? Что это значит?

-Созидательное, благодатное чувство вины приводит к покаянию. Покаяние – к очищению, очищение – к спасению. Это целая спасительная цепочка.

Понимание вины у людей разное. У некоторых бывает так называемая «скрупулезная совесть» (есть такой пастырский термин). Они ничего, кроме своей вины, не замечают, копаются в этом мусорном ведре без конца – и никакого конструктивного, созидательного выхода не находят.


-В итоге – отчаяние?

-Да, и страшное уныние, из которого некоторые люди просто не выходят.

Началом этому не созидательному чувству вины может быть наша гордыня, из-за нее мы расстраиваемся. А расстраиваться нельзя. Надо скорбеть, плакать, но духовным плачем, чтоб его «на радость претворить». Бог ведь рядом, и Он дает нам очищение от грязи, которую мы видим в себе.

Правда, некоторые люди говорят: «Сегодня каюсь, а завтра снова грешу». И это, я чувствую по лицам, ведет к какому-то расстройству, началом которого опять же является гордыня: как я, такой хороший, согрешаю? Человек расстраивается даже оттого, что плохо выглядит. То есть все это превращается в человекоугодие.

Тут надо понимать: наша вина перед Богом огромна, неисправима своими силами и всегда больше, чем Его реакция на нее. Что бы мы ни делали, всегда остаемся в долгу перед Богом.

-Потому что мы от Него много получаем и почти ничего не реализуем?

-Реализуем совсем немного по тому заданию, которое Он дает нам. Так вот, некоторые расстраиваются, что не достигают результата. А результатом для них является то, что надо целиком освободиться от греха.

У святителя Тихона Задонского есть слова о том, что мы в конце жизни придем к Богу не с ангельскими крылышками, не в белых одеждах, а приползем в струпьях своих грехов. Но за нашу веру, покаяние и старание избавиться от греха Господь может нас спасти.

Великих святых Он совершенно освобождал от какой-то страсти. А нам надо просто стараться и надеяться на Бога. Это и есть необходимый результат для нас.

Существует такой образ: Бог, как из бесчувственной болванки, обжигом делает из людей произведения искусства. Он может формировать человеческую душу именно когда она становится мягкой, расплавляется в огне скорбей, трудностей. Но это же больно! Важно правильно понимать это и извлекать уроки.

-Вина иногда мучает так, что люди говорят: «Вовек себе не прощу!»


-И происходит это от неправильного понимания отношений Бога и человека. Есть такое выражение: «Капля Божиего милосердия больше, чем океан наших грехов». Бог прощает самые страшные, тяжелые грехи. Но при одном условии: если мы сами делаем все для того, чтобы их осознать и не повторять, чтобы бороться с ними.

Совершенно несправедливо говорить, что нет прощения. Что мы? Сами себе боги и потому назначаем такое?

Есть две крайности: либо мы не надеемся на Бога – и тогда приходим в отчаяние, либо бываем совершенно беспечны, думаем, что уж точно спасемся. А тот, кто против нас воюет, – нет.

Часто я слышу: «Этот человек не спасется!» Великий грех так говорить. Мало ли что нам кажется? Бог может совершить то, что не по силам человеку и его молитвам за других. Всегда надо надеяться.

Какие преступники спасались! Живой пример – апостол Павел. Он и гнал, и, может быть, убивал христиан. А превратился в великого апостола, потому что имел горячую веру.

-Он трое суток, ослепший, каялся в своем заблуждении и просил Господа простить его вину.

-Благодатное покаяние – это милость Божия, ее надо желать и понести скорби и испытания для искупления вины.

Часто задают вопрос: «За что мне такое?!» Здесь слышится упрек: я вроде ничего плохого не сделал, а мне посылаются скорби.

Но они посылались и великим святым для очищения души. Многие святые умирали в страданиях и трудностях. И когда мы ставим вопрос: «За что?» – это все равно, что быть покрытым грязью, а думать, будто благоухаешь чистотой. Всегда есть, за что. Гораздо правильнее видеть эту грязь и освобождаться от нее.

Правильное чувство вины заставляет нас искать ее причину не вне, а внутри себя. Устранение этой причины становится творческим процессом, светлым, радостным и самым необходимым. В этом смысле человек призван быть художником – себя, своей души Это я небескорыстно говорю (улыбается), потомку что сам художник.


Надо, как в скульптуре, отсекать все ненужное, что закрывает в нас образ Божий.

-И заботы, и увлечения, и хозяйство?

-Все абсолютно. Большинство из нас одарено внешними талантами, которые мы стараемся реализовать в этой жизни: к науке, искусству, ремеслу. А внутренние таланты – веры, любви – даются абсолютно всем. И кстати, многие святые отцы замечали: скорби наши – тоже таланты, которые мы должны приумножать. Все нам на пользу, в научение. Если мы не пустим их в дело, в исправление жизни, то таланты зароем в землю.

-Значит, неправильно говорить: «Жизнь не удалась»?

-У верующего человека все удачно, он же принимает это как от Бога. Вспомните завещание преподобного Серафима Вырицкого: «От Меня это было».

-Увы, часто простые истины забываются!

-Забываются. Трудно преодолеть тяжесть всяких несчастий. А чем правильнее мы их понимаем, тем легче переносим. Бог, повторюсь, не освобождает нас от скорби. Часто освящаешь машину, а люди думают: «Все! Теперь ни в какую аварию не попадем!»

На самом деле мы по своей вине залезаем в разные трудности. А выходить из них нам помогает Господь.

Причем наше повседневное раздражение против других людей копится и переходит во вражду. Вражда копится – и переходит в войны, землетрясения, катаклизмы, социальные взрывы. На всем тварном мире отражаются наши отношения. И вина лежит на каждом человеке.

Преподобный Силуан Афонский говорил: если бы мы перестали осуждать друг друга, то мир переменился бы в мгновение ока. Но, видимо, святой понимал, что это не так просто сделать. Однако, стремиться к этому мы должны.

- Даже если один человек перестанет осуждать других, мир станет лучше?

-Конечно. Многие сокрушаются, что Россия гибнет от всяких пороков. Да мое дело заботиться, чтобы вокруг меня микроклимат был нормальный, чтобы один человек находился в правильном духовном состоянии – я сам. Тогда этот микроклимат распространится на моих ближних. Это как раз начало изменения всей жизни – семьи, народа, государства...


А что толку плакать: все плохо, рушится? Наше будущее неизвестно. Но нужно быть оптимистами. И знать: каждый ответит именно за свои грехи.

-В советское время людей настраивали на то, что они должны быть внешне активны: критиковать, исправлять (хотя на самом деле это никому не было нужно). А активность-то требуется внутренняя. Вот почему в Церковь надо приходить, чтобы менять не ее, а себя.

-Безусловно. Многие люди стараются сразу что-нибудь «улучшить», выявить недостатки. Да ты пойми сначала, что тебе может дать Церковь, и благодари Бога.

Каждое слово на службе ценно, обращает наше внимание внутрь себя. Тут хватит работы на десять жизней, чтобы измениться к лучшему. Не надо без конца рыдать. Надо дело делать.

Если я буду в полной мере ощущать свою вину перед Богом и людьми, то мне – не до осуждения других. Не будет гордыни и наглости выгонять Судию с Его места и самому начинать судить преступников. Хотя преступления оправдывать не надо. Грехи нам показаны не для того, чтобы говорить: «Ты молодец, так и продолжай!» Неосуждение состоит в ином: грех мы видим, но помогаем человеку своей молитвой освободиться от него.

-Часто люди чувствуют себя виноватыми перед умершими.

-Многие просто не находят себе утешения: «Все кончено, теперь ничего нельзя сделать!». И делают ошибку. Жизнь-то продолжается. Душа ушедшего человека – жива. Можно прийти на панихиду, на кладбище и просто поговорить с ней: «Мамочка, прости меня! Я очень жалею, что был невнимательным, не мог тебя понять, простить...». И, конечно, важно не повторять этого греха в оставшейся жизни.

-А если повторил?

-Каяться, просить прощения.

По молитвам Церкви, нашим молитвам может что-то перемениться к лучшему и для умерших. Вина их часто бывает очень большой, начиная с того, что они не верят в Бога и отвращают детей от Церкви, и кончая рассыпанным психическим состоянием и таким склерозом, что кажется, будто злоба из них выпирает.


Но надо снисходительно относиться к самому родительскому месту и всегда почитать родителей: через них Бог дал нам жизнь. Это не значит во всем соглашаться с ними. Но оставаться спокойными, вежливыми нужно.

Я вспоминаю, например, свою маму. Она рвалась на кухню готовить и уже в плохом психическом состоянии зажигала газ. Это было крайне опасно. Я закрывал кухню на ключ. Мама страшно обижалась. Было трудно, но приходилось спокойно переносить это, не раздражаться. Ну что поделаешь?

Тяжело сидеть наедине с больными родителями, скучно. Но ради них надо минут пять посидеть, выслушать. Это и есть борьба с виной.

-Иногда говорят, что вина родителей переходит на детей.

-Есть очень хорошая книжка священника Ильи Шугаева из Талдома «Один раз на всю жизнь». Она рассказывает о браке, личных отношениях и полезна не только молодым, но и их родителям. Отец Илья на этот вопрос отвечает так: вина одного человека не может перейти на другого. Если человек украл 100 рублей у соседа, то претензии соседа к сыну вора будут совершенно необоснованными. Но болезнь души, склонность к воровству может перейти к сыну.

Мы ответственны за детей, потому что связаны с ними внутренней, таинственной связью. И напрасно думаем, что дети не видят, как мы читаем чужое письмо или потихоньку делаем что-то греховное.

-А в грехах родителей каяться надо?

-В какой-то степени мы переживаем их вину перед Богом и людьми. Ее нужно осознавать и молиться, чтобы Господь простил родителей. Но каяться в их грехах на исповеди или причащаться за умершего отца (одна женщина хотела это сделать) – совершенно дикая вещь. Человек только сам волен решить, каяться ему или нет.

Многие люди переживают, что их родители, дедушки, бабушки разрушали церкви, служили в НКВД или были коммунистами и против Бога. Надо переживать, конечно. И молиться. Мы за них молимся, наши предки, которые служили Церкви, за нас молятся. Все взаимосвязаны.

Беседу вела Наталия ГОЛДОВСКАЯ

Фото автора