litceymos.ru 1

виды РОДИТЕЛЬСКОГО

АВТОРИТЕТА И ИХ

ВОСПИТАТЕЛЬНОЕ ЗНАЧЕНИЕ


Воспитание детей начинается с того возраста, когда никакие логические доказательства и предъявление обще­ственных прав вообще невозможны, а между тем без авторитета невозможен воспитатель.

Наконец, самый смысл авторитета в том и заключается, что он не требует никаких доказательств, что он прини­мается как несомненное достоинство старшего, как его сила и ценность, види­мая, так сказать, простым детским гла­зом.

Отец и мать в глазах ребенка должны иметь этот авторитет. Часто приходится слышать вопрос: что делать с ребенком, если он не слушается? Вот это самое «не слушается» и есть признак того, что родители в его глазах не имеют автори­тета.

Откуда берется родительский автори­тет, как он организуется?

Те родители, у которых дети «не слу­шаются», склонны иногда думать, что авторитет дается от природы, что это — особый талант. Если таланта нет, то и поделать ничего нельзя, остается только позавидовать тому, у кого такой талант есть. Эти родители ошибаются. Авторитет может быть организован в каждой семье, и это даже не очень трудное де­ло.

К сожалению, встречаются родители, которые организуют такой авторитет на ложных основаниях. Они стремятся к тому, чтобы дети их слушались, это составляет их цель. А на самом деле это ошибка. Авторитет и послушание не могут быть целью. Цель может быть только одна: правильное воспитание. Только к этой одной цели и нужно стре­миться. Детское послушание может быть только одним из путей к этой цели. Как раз те родители, которые о насто­ящих целях воспитания не думают, доби­ваются послушания для самого послуша­ния. Если дети послушны, родителям живется спокойнее. Вот это самое спо­койствие и является их настоящей целью. На поверку всегда выходит, что ни спокойствие, ни послушание не сохра­няются долго. Авторитет, построенный на ложных основаниях, только на очень короткое время помогает, скоро все раз­рушается, не остается ни авторитета, ни послушания. Бывает и так, что родители добиваются послушания, но зато все остальные цели воспитания в загоне: вырастают, правда, послушные, но сла­бые дети.


Есть много сортов такого ложного авторитета. Мы рассмотрим здесь более или менее подробно десяток этих сор­тов. Надеемся, что после такого рассмот­рения легче будет выяснить, каким должен быть авторитет настоящий. При­ступим.

Авторитет подавления. Это самый страшный сорт авторитета, хотя и не самый вредный. Больше всего таким авторитетом страдают отцы. Если отец дома всегда рычит, всегда сердит, за каждый пустяк разражается громом, при всяком удобном и неудобном случае хва­тается за палку или за ремень, на каждый вопрос отвечает грубостью, каждую вину ребенка отмечает наказа­нием, то это и есть авторитет подавле­ния. Такой отцовский террор держит в страхе всю семью, не только детей, но и мать. Он приносит вред не только пото­му, что запугивает детей, но и потому что делает мать нулевым существом, «.второе способно быть только прислу­ги. Не нужно доказывать, как вреден такой авторитет. Он ничего не воспиты­вает, он только приучает детей по­дальше держаться от страшного папа­ши, он вызывает детскую ложь и челове­ческую трусость, и в то же время он вос­питывает в ребенке жестокость. Из за­нятых и безвольных детей выходят лотом либо слякотные, никчемные люди, либо самодуры, в течение всей своей жизни мстящие за подавленное детство. Этот самый дикий сорт автори­тета бывает только у некультурных ро­дителей и в последнее время, к счастью, вымирает.

Авторитет расстояния. Есть такие отцы, да и матери, которые серьезно убеждены в следующем: чтобы дети слу­шались, нужно поменьше с ними разго­варивать, подальше держаться, изредка только выступать в виде начальства. Особенно любили этот вид в некоторых старых интеллигентских семьях. Здесь сплошь и рядом у отца какой-нибудь отдельный кабинет, из которого он показывается изредка, как первосвящен­ник. Обедает он отдельно, развлекается отдельно, даже свои распоряжения по вверенной ему семье он передает через мать. Бывают и такие матери: у них своя жизнь, свои интересы, свои мысли. Дети находятся в ведении бабушки или даже домработницы.


Нечего и говорить, что такой автори­тет не приносит никакой пользы и такая семья не может быть названа советской семьей.

Авторитет чванства. Это особый вид авторитета расстояния, но, пожалуй, более вредный. У каждого гражданина Советского государства есть свои заслу­ги. Но некоторые люди считают, что они — самые заслуженные, самые важ­ные деятели, и показывают эту важ­ность на каждом шагу, показывают и своим детям. Дома они даже больше пыжатся и надуваются, чем на работе, они только и делают, что толкуют о своих достоинствах, они высокомерно относятся к остальным людям. Бывает очень часто, что, пораженные таким видом отца, начинают чваниться и дети. Перед товарищами они тоже выступают не иначе, как с хвастливым словом, на каждом шагу повторяя: мой папа — начальник, мой папа — писатель, мой папа — командир, мой папа — знамени­тость. В этой атмосфере высокомерия важный папа уже не может разобрать, куда идут его дети и кого он воспиты­вает. Встречается такой авторитет и у матерей: какое-нибудь особенное платье, важное знакомство, поездка на курорт — все это дает им основание для чванст­ва, для отделения от остальных людей и от своих собственных детей.

Авторитет педантизма. В этом слу­чае родители больше обращают внима­ния на детей, больше работают, но рабо­тают, как бюрократы. Они уверены в том, что дети должны каждое родитель­ское слово выслушивать с трепетом, что слово их — это святыня. Свои распоря­жения они отдают холодным тоном, и раз оно отдано, то немедленно стано­вится законом. Такие родители больше всего боятся, как бы дети не подумали, что папа ошибся, что папа человек не твердый. Если такой папа сказал: «Завт­ра будет дождь, гулять нельзя», то, хотя бы завтра была и хорошая погода, все же считается, что гулять нельзя. Папе не понравилась какая-нибудь кинокартина, он вообще запретил детям ходить в кино, в том числе и на хорошие картины. Папа наказал ребенка, потом обнаружилось, что ребенок не так виноват, как каза­лось сначала, папа ни за что не отменит своего наказания: раз я сказал, так и должно быть. На каждый день хватает для такого папы дела, в каждом движе­нии ребенка он видит нарушение по­рядка и законности и пристает к нему с новыми законами и распоряжениями. Жизнь ребенка, его интересы, его рост проходят мимо такого папы незаметно; он ничего не видит, кроме своего бюро­кратического начальствования в семье.


Авторитет резонерства. В этом слу­чае родители буквально заедают дет­скую жизнь бесконечными поучениями и назидательными разговорами. Вместо того чтобы сказать ребенку несколько слов, может быть даже в шутливом тоне, родитель усаживает его против себя и начинает скучную и надоедливую речь. Такие родители уверены, что в поуче­ниях заключается главная педагогиче­ская мудрость. В такой семье всегда мало радости и улыбки. Родители изо всех сил стараются быть добродетельны­ми, они хотят в глазах детей быть непо­грешимыми. Но они забывают, что де­ти — это не взрослые, что у детей своя жизнь и что нужно эту жизнь уважать. Ребенок живет более эмоционально, бо­лее страстно, чем взрослый, он меньше всего умеет заниматься рассуждениями. Привычка мыслить должна приходить к нему постепенно и довольно медленно, а постоянные разглагольствования ро­дителей, постоянное их зуденье и болт­ливость проходят почти бесследно в их сознании.

Авторитет любви. Это у нас самый распространенный вид ложного автори­тета. Многие родители убеждены: что­бы дети слушались, нужно, чтобы они любили родителей, а чтобы заслу­жить эту любовь, необходимо на каждом шагу показывать детям свою родитель­скую любовь. Нежные слова, бесконеч­ные лобзания, ласки, признания сып­лются на детей в совершенно избы­точном количестве. Если ребенок не слушается, у него немедленно спрашива­ют: «Значит, ты папу не любишь?» Родители ревниво следят за выражением детских глаз и требуют нежности и люб­ви. Часто мать при детях рассказывает знакомым: «Он страшно любит папу и страшно любит меня, он такой нежный ребенок...»

Такая семья настолько погружается в море сентиментальности и нежных чувств, что уже ничего другого не заме­чает. Мимо внимания родителей прохо­дят многие важные мелочи семейного воспитания. Ребенок все должен делать из любви к родителям.

В этой линии много опасных мест. Здесь вырастает семейный эгоизм. У де­тей, конечно, не хватает сил на такую любовь. Очень скоро они замечают, что папу и маму можно как угодно обмануть, только нужно это делать с нежным выражением. Папу и маму можно даже запугать, стоит только надуться и пока­зать, что любовь начинает проходить. С малых лет ребенок начинает понимать, что к людям можно подыгрываться. А так как он не может любить так же сильно других людей, то подыгрывается к ним уже без всякой любви, с холодным и циническим расчетом. Иногда бывает, что любовь к родителям сохраняется надолго, но все остальные люди рассмат­риваются как посторонние и чуждые, к ним нет симпатии, нет чувства товари­щества.


Это очень опасный вид авторитета. Он выращивает неискренних и лживых эгоистов. И очень часто первыми жерт­вами такого эгоизма становятся сами родители.

Авторитет доброты. Это самый не­умный вид авторитета. В этом случае детское послушание также организуется через детскую любовь, но она вызыва­ется не поцелуями и излияниями, а уступчивостью, мягкостью, добротой родителей. Папа или мама выступают перед ребенком в образе доброго ангела. Они все разрешают, им ничего не жаль, они не скупые, они замечательные роди­тели. Они боятся всяких конфликтов, они предпочитают семейный мир, они готовы чем угодно пожертвовать, толь­ко бы все было благополучно. Очень скоро в такой семье дети начинают просто командовать родителями, ро­дительское непротивление открывает самый широкий простор для детских желаний, капризов, требований. Иногда родители позволяют себе небольшое со­противление, но уже поздно, в семье уже образовался вредный опыт.

Авторитет дружбы. Довольно часто еще и дети не родились, а между роди­телями уже есть договор: наши дети бу­дут нашими друзьями. В общем это, ко­нечно, хорошо. Отец и сын, мать и дочь могут быть друзьями и должны быть друзьями, но все же родители остаются старшими членами семейного коллек­тива и дети все же остаются воспитан­никами. Если дружба достигнет крайних пределов, воспитание прекращается или начинается противоположный процесс: дети начинают воспитывать родителей.

Такие семьи приходится иногда наблюдать среди интеллигенции. В этих семь­ях дети называют родителей Петькой или Маруськой, потешаются над ними, грубо обрывают, поучают на каждом шагу, ни о каком послушании не может быть и речи. Но здесь нет и дружбы, так как никакая дружба невозможна без взаим­ного уважения.

Авторитет подкупа — самый без­нравственный вид авторитета, когда послушание просто покупается подар­ками и обещаниями. Родители, не стес­няясь, так и говорят: будешь слушаться, куплю тебе лошадку; будешь слушаться, пойдем в цирк.


Разумеется, в семье тоже возможно некоторое поощрение, нечто похожее на премирование, но ни в каком случае нельзя детей премировать за послуша­ние, за хорошее отношение к родителям. Можно премировать за хорошую уче­бу, за выполнение действительно какой-нибудь трудной работы. Но и в этом слу­чае никогда нельзя заранее объявлять ставку и подстегивать детей в их школь­ной или иной работе соблазнительными обещаниями.

В чем же должен состоять настоящий родительский авторитет в советской семье?

Главным основанием родительского авторитета только и может быть жизнь и работа родителей, их гражданское лицо, их поведение. Семья есть большое и ответственное дело, родители руково­дят этим делом и отвечают за него перед обществом, перед своим счастьем и перед жизнью детей. Если родители это дело делают честно, разумно, если перед ними поставлены значительные и пре­красные цели, если они сами всегда дают себе полный отчет в своих действиях и поступках, это значит, что у них есть и родительский авторитет и не нужно искать никаких иных оснований и тем более не нужно придумывать ничего искусственного.

Как только дети начинают подрас­тать, они всегда интересуются, где рабо­тает отец или мать, какое их обще­ственное положение. Как можно раньше они должны узнать, чем живут, чем интересуются, с кем рядом стоят их родители. Дело отца или матери должно выступать перед ребенком как серьезное, заслуживающее уважения дело. За­слуги родителей в глазах детей долж­ны быть прежде всего заслугами перед обществом, действительной цен­ностью, а не только внешностью. Очень важно, если эти заслуги дети видят не изолированно, а на фоне достижений нашей страны. Не чванство, а хорошая советская гордость должна быть у детей, но в то же время необходимо, чтобы дети гордились не только своим отцом или матерью, чтобы они знали имена великих и знатных людей нашего Отече­ства, чтобы отец или мать в их пред­ставлении выступали как участники это­го большого ряда деятелей.


При этом нужно всегда помнить, что в каждой человеческой деятельности есть свои напряжения и свое достоинство. Ни в коем случае родители не должны представляться детям как рекордсмены в своей области, как ни с чем не сравни­мые гении. Дети должны видеть и заслу­ги других людей, и обязательно за­слуги ближайших товарищей отца и матери. Гражданский авторитет роди­телей только тогда станет на настоящую высоту, если это не авторитет выскочки или хвастуна, а авторитет члена коллек­тива. Если вам удастся воспитать своего сына так, что он будет гордиться целым заводом, на котором отец работает, ес­ли его будут радовать успехи этого за­вода, — значит, вы воспитали его пра­вильно.

Но родители должны выступать не только как деятели ограниченного фрон­та своего коллектива. Наша жизнь есть жизнь социалистического общест­ва. Перед своими детьми и отец и мать должны выступать как участники этой жизни. События международной жизни, достижения литературы — все должно отражаться в мыслях отца и в его чув­ствах, в его стремлениях. Только такие родители, живущие полной жизнью, — граждане нашей страны будут иметь у детей настоящий авторитет. При этом не думайте, пожалуйста, что такой жизнью вы должны жить «нарочно», чтобы дети видели, чтобы поразить их вашими каче­ствами. Это порочная установка. Вы должны искренно, на самом деле жить такой жизнью, вы не должны стараться особо демонстрировать ее перед детьми. Будьте спокойны, они сами все увидят, что нужно.

Но вы не только гражданин. Вы еще и отец. И родительское ваше дело вы должны выполнять как можно лучше, и в этом заключаются корни вашего авто­ритета. И прежде всего вы должны знать, чем живет, интересуется, что любит, чего не любит, чего хочет и чего не хочет ваш ребенок. Вы должны знать, с кем он дружит, с кем играет и во что играет, что читает, как восприни­мает прочитанное. Когда он учится в школе, вам должно быть известно, как он относится к школе и учителям, какие у него затруднения, как он ведет себя в классе. Это все вы должны знать всегда, с самых малых лет вашего ребенка. Вы не должны неожиданно узнавать о раз­ных неприятностях и конфликтах, вы должны их предугадывать и предупреж­дать.


Все это нужно знать, но это вовсе не значит, что вы можете преследовать вашего сына постоянными и надоедли­выми расспросами, дешевым и назойли­вым шпионством. С самого начала вы должны так поставить дело, чтобы дети сами вам рассказывали о своих делах, чтобы им хотелось вам рассказать, чтобы они были заинтересованы в ва­шем знании. Иногда вы должны при­гласить к себе товарищей сына, даже угостить их чем-нибудь, иногда вы са­ми должны побывать в той семье, где есть эти товарищи, вы должны при пер­вой возможности познакомиться с этой семьей.

Для всего этого не требуется много времени, для этого нужно только вни­мание к детям и к их жизни.

И если у вас будет такое знание и такое внимание, это не пройдет незаме­ченным для ваших детей. Дети любят такое знание и уважают родителей за это.

Авторитет знания необходимо ведет и к авторитету помощи. В жизни каждого ребенка бывает много случаев, когда он не знает, как нужно поступить, когда он нуждается в совете и в помощи. Может быть, он не попросит вас о помощи, потому что не умеет этого сделать, вы сами должны прийти с помощью.

Часто эта помощь может быть ока­зана в прямом совете, иногда в шутке, иногда в распоряжении, иногда даже в приказе. Если вы знаете жизнь вашего ребенка, вы сами увидите, как поступить наилучшим образом. Часто бывает, что эту помощь нужно оказать особым спо­собом. Нужно бывает либо принять уча­стие в детской игре, либо познакомиться с товарищами детей, либо побывать в школе и поговорить с учителем. Если в вашей семье несколько детей, а это — самый счастливый случай, к делу такой помощи могут быть привлечены стар­шие братья и сестры.

Родительская помощь не должна быть навязчива, надоедлива, утомительна. В некоторых случаях совершенно необхо­димо предоставить ребенку самому вы­браться из затруднения, нужно, чтобы он привыкал преодолевать препятствия и разрешать более сложные вопросы. Но нужно всегда видеть, как ребенок совершает эту операцию, нельзя допус­кать, чтобы он запутался и пришел в отчаяние. Иногда даже лучше, чтобы ребенок видел ваши настороженность, внимание и доверие к его силам.


Авторитет помощи, осторожного и внимательного руководства счастливо дополнится авторитетом знания. Ребе­нок будет чувствовать ваше присутствие рядом с ним, вашу разумную заботу о нем, вашу страховку, но в то же время он будет знать, что вы от него кое-что тре­буете, что вы и не собираетесь все делать за него, снять с него ответствен­ность.


СЕМЬЯ И ШКОЛА:

НАВСТРЕЧУ


ДРУГ ДРУГУ

Мне хочется сказать несколько слов о «вечной», но тем не менее всех волную­щей теме — о взаимоотношениях семьи и школы.

Когда случается что-то неладное ребятами и начинают доискиваться при­чин этого, одни утверждают: это школа виновата, она обо всем должна позабо­титься, ей принадлежит главная роль в воспитании. А другие, напротив, счита­ют, что школа в основном все-таки учит, а воспитывать должна семья. Я думаю, что и те и другие не правы. Если гово­рить образно, семья и школа — это берег и море. На берегу ребенок делает свои первые шаги, получает первые уроки жизни, а потом перед ним откры­вается необозримое море знаний, и курс в этом море прокладывает школа. Это не значит, что он должен совсем ото­рваться от берега — ведь и моряки даль­него плавания всегда возвращаются на берег, и каждый моряк знает, как он обязан берегу.

Семья дает ребенку как бы первичное оснащение, первичную подготовку к жизни, которую школа все-таки не может дать, потому что необходимо непосредственное соприкосновение с миром близких, окружающих ребенка, миром очень родным, очень привыч­ным, очень нужным, миром, к которому ребенок с самых первых лет привыкает и с которым считается. А уже потом рождается известное чувство самостоя­тельности, которое школа должна не подавлять, а поддерживать.

Далее, хотелось бы сказать вот о чем. Я часто вижу, как возникают — иногда по вине родителей, а иной раз по вине учителей — ненормальные отношения между семьей и школой. Это приучает ребят к полной безответственности. Дома школьник жалуется, что к нему плохо относится учительница, а в школе — что ему дома мешают зани­маться. Все это происходит потому, что нет постоянного общения между учите­лем и семьей. С родителями своих ребят учитель должен встречаться не только по поводу какого-то ЧП, не только в школе на родительских собраниях. Очень хочется, чтобы учитель приходил в семью. Я понимаю, что если в классе 40 учеников, то 40 домов и за целый день не обойдешь. Но за год это сделать мож­но, и не один раз. И ребята совсем в ином свете видят учителя, когда он приходит к ним домой. И возникает спокойный, дру­жеский разговор с родителями, и хоро­шо, если этот разговор начинается в при­сутствии ребят.


Но конечно, если даже учитель очень хорошо узнает своих ребят, он не всегда должен вмешиваться в их личную жизнь и в их дела. Очень часто бывает, что учитель выговаривает своему воспитан­нику: «Почему ты перестал дружить вот с такими-то очень хорошими ребятами, а дружишь с этими?» — «А что, они пло­хие?» — «Нет, они не плохие, но я счи­таю...» и т. д. Вот как под вывеской сплочения класса происходит насильст­венное и искусственное сближение, которое прочным никогда не будет. Конечно, класс должен быть сплочен­ным. Но друзей выбирают по вкусу, по личному пристрастию, и, когда тут учи­тель начнет вмешиваться, добра не будет. Мы только приучим ребят лице­мерить, врать и принизим в их глазах святое чувство дружбы, без которой и коллектив не держится. Ведь коллектив состоит из людей, связанных не только общим делом, но и дружбой, и не из некоей однообразной массы. Поэтому мера вмешательства школы в личную жизнь ребенка должна быть разумно определена.

Хороший учитель сам понимает, где он должен остановиться или, по крайней мере, обойтись без административного вмешательства. Здесь я целиком согла­сен с макаренковской формулой — как можно больше требовательности, как можно больше доверия.