litceymos.ru 1

Государственное образовательное учреждение высшего профессионального

образования «Северо-Осетинский государственный университет

имени К.Л. Хетагурова».


На правах рукописи


БИЧЕГКУЕВ ТАМЕРЛАН ТАЙМУРАЗОВИЧ


СОЦИОКУЛЬТУРНЫЙ ОБЛИК КОММУНИСТОВ СЕВЕРНОЙ ОСЕТИИ В 1920-е гг.


Специальность 07.00.02. – Отечественная история


АВТОРЕФЕРАТ

диссертация на соискание учёной степени

кандидата исторических наук


Владикавказ

2008

Работа выполнена на кафедре новейшей истории и политики России государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Северо-Осетинский государственный университет имени К.Л. Хетагурова».


Научный руководитель: доктор исторических наук, профессор

Хубулова Светлана Алексеевна


Официальные оппоненты: доктор исторических наук, доцент

Почешхов Нурбий Асланович

кандидат исторических наук, профессор

Магамадов Супьян Султанович


Ведущая организация: Горский государственный аграрный

университет


Защита состоится «26» декабря 2008 г. в 14:00 на заседании диссертационного совета Д 212.248.01. по защите диссертации на соискание учёной степени кандидата исторических наук по специальности 07.00.02. в государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Северо-Осетинский государственный университет имени К.Л. Хетагурова» по адресу: 362025, РСО – Алания, г. Владикавказ, ул. Ватутина,46.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Северо-Осетинский государственный университет имени К.Л. Хетагурова» по адресу: 362025, РСО – Алания, г. Владикавказ, ул. Церетели,16.



Автореферат разослан «26» ноября 2008 г.


Учёный секретарь

диссертационного совета

кандидат исторических наук, доцент А.Б. Хозиев


1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность исследования. В последние годы на страницах отечественной историографии всё более актуальной становится проблема социально-политического развития советского государства в 1920-е гг. Период двадцатых годов стал одной из фаз развития советского строя, которую характеризуют сосуществование и острая борьба разнонаправленных тенденций общественного развития. Попытка оживить деятельность Советов на местах и приспособить политическую систему к целям нэпа потерпели неудачу, натолкнувшись на сопротивление растущего аппарата управления, центральную роль в котором играла коммунистическая партия. Развитие партии в двадцатые годы шло в направлении свёртывания внутрипартийной демократии и бюрократизации, прямо противоположном необходимости развития демократических институтов в обществе. В этой связи социально-политическое развитие советского общества в двадцатые годы ХХ в. нельзя рассматривать, абстрагируясь от анализа истории партии большевиков, её социального и социокультурного облика.

Особая роль, которую играла коммунистическая партия в социально - политических процессах двадцатых годов, диктует важность изучения её как специального предмета исследования, чтобы глубже выявить её место в системе общественных отношений.

Актуальность исследования связана также с региональным подходом к проблеме социокультурного облика коммунистов. При этом обращение к опыту региональных проблем позволяет не только определить степень их изученности, дальнейшие возможности и перспективы исследований, но и охарактеризовать взаимосвязь центральной и региональной историографии, более полно представить развитие отечественной исторической науки в целом.

Хронологические рамки исследования ограничены периодом новой экономической политики и обусловлены тем, что в течение этого периода шло формирование перемен, определивших историю страны на многие десятилетия.


Однако автор намеренно рассматривает и первые послереволюционные


годы с тем, чтобы определить динамику и тенденции изменений количественных и социальных параметров членов партии.

Объектом исследования стал социокультурный облик коммунистов Северной Осетии в 1920 – е гг.

Предмет исследования – особенности формирования демографических, культурно-образовательных и идеологических характеристик партийной номенклатуры Северной Осетии в контексте социально-политических и культурно-идеологических трансформаций 1920-х гг.

Степень изученности. Несмотря на сохраняющийся интерес к истории партии большевиков, данная проблематика разработана ещё недостаточно. История КПСС долгое время существовала как отдельная область исторической науки, в которой изучение внутрипартийных процессов происходило в рамках идеологизированных схем, нередко изолированно от истории остального общества. Актуальной задачей остаётся преодоление этого искусственного разделения, применение к исследованию партии всего опыта накопленного историками, занимавшимися отечественной историей.

В историографии исследуемой проблематики целесообразным будет выделить два периода. Первый охватывает период с 1920-го г. до середины 1980-х гг., второй – с середины 1980-х гг. до настоящего времени.

Следует отметить, что в первый период исследуемая проблематика не была предметом специального изучения, как вследствие жёстких идеологических ограничений, так и закрытости архивных материалов. Однако некоторые аспекты настоящего исследования всё же затрагивались в советское время и, как правило, были посвящены принципам партийного строительства, руководства кадровой политикой и отдельным аппаратным персоналиям.

Литература периода 1920-х гг. представлена в основном работами публицистического и социологического характера. Её авторы являлись одними из действующих лиц исследуемых процессов, поэтому она может рассматриваться и как весьма ценный источник.


Публикации первой половины 1920-х гг. в основном представлены работами В.И. Ленина, в которых содержатся основные положения о принципах партийного строительства1. В концепции В.И. Ленина относительно социального состава партии приоритет отдавался рабочему классу, как главной и наиболее надёжной социальной опоры нового режима.

Большое внимание в работах В.И. Ленина уделяется социокультурному облику членов партии. В этих работах Ленин активно критикует коммунистов за их некультурность, однако у вождя пролетариата была своеобразная трактовка этого понятия. «Культурность» по Ленину – это техника управления государством, экономикой: «Надо сознать и не бояться сознать, что ответственные коммунисты в 99 случаях из 100 не на то приставлены, к чему они сейчас пригодны, не умеют вести свое дело и должны учиться»2. Таким образом «культурность» рассматривалась в узком, прагматическом аспекте, то есть, как наличие административного опыта и навыков.

В работе «Новая экономическая политика и задачи политпросветов» В.И. Ленин отмечал, что перед партией стоят «…три главных врага: первый враг – коммунистическое чванство, второй – безграмотность, и третий – взятка»3. По мнению Ленина, решение этих задач невозможно без повышения культурного уровня: «… надо понять, что здесь требуется повысить культурный уровень. И нужно добиться этого известного уровня культуры. Без этого осуществить на деле наши задачи нельзя»4.

О принципах партийного строительства, о работе с партийного аппарата с кадрами писали также и члены ЦК, высшее партийное руководство5. Опубликованные работы иллюстрировали единство позиций по вопросам социального состава РКП(б), кадровой политики партии.

Во второй половине 1920-х гг. большинство публикаций посвящались пропаганде взятого курса партийного строительства, акцентировалась преемственность с большевистскими традициями времён гражданской войны (освещались процессы выдвижения, распределения кадров, борьба с бюрократизмом и идейным перерождением)6. Авторы этих работ в основном популяризировали решения центральных государственных и партийных органов.


Основной тематикой работ по истории ВКП(б) в 1930-е гг. становится доказательство правильности политики партийного строительства, разработанной ЦК во главе со Сталиным, и её соответствия марксистско-ленинской теории пролетарской партии. Это достигалось за счет одностороннего подбора фактов, показывавшего только достигнутые успехи. Такой подход в этот период полностью вытеснил объективный анализ социальных характеристик ВКП(б).

В 1940–1950-е гг. главной темой исследований, затрагивающих социальные характеристики партии в 1920-е гг., являлись вопросы его регулирования. Работы, посвященные этой теме, включали изложение основных элементов марксистско-ленинской теории партийного строительства и показ конкретных мер по улучшению состава РКП(б)/ВКП(б). Особое внимание уделялось ленинскому призыву в партию7. Фрагментарные статистические данные были призваны подтвердить успешное выполнение поставленных задач.

В исследованиях отечественных историков 1960-х – первой половины 1980-х гг. основная тематика была посвящена истории советского общества, авангардной роли рабочего класса в становлении и управлении советским государством8. В этих работах исследуемая проблематика затрагивается глубже. Статистические сведения о составе партии использованы шире, чем в работах предыдущего периода.

Наиболее полно господствовавшая в историко-партийной науке концепция эволюции социального состава КПСС нашла отражение в работе И.Н. Юдина «Социальная база роста КПСС». Социальные характеристики коммунистической партии автор ставил в зависимость от расширения ее социальной базы в ходе социалистического строительства.

В книге «Массовые источники по социально-экономической истории советского общества» отмечался высокий информационный потенциал анкет партийных переписей 1922 и 1927 гг., содержащих разнообразные сведения о советском рабочем классе и интеллигенции. Для изучения этих источников предлагалось применять системный подход и методы количественного анализа.


Однако из-за изолированности истории КПСС от других областей исторической науки эта программа исследования долгое время оставалась нереализованной.

В целом исследования 1920 – 1985-х гг., затрагивавшие проблему социокультурного облика партии в 1920-е годы отражали точку зрения официального руководства страны и занимались пропагандой партийных решений, подвергаясь при этом воздействию идеологического контроля в зависимости от курса партии в определённые периоды. Однако, несмотря на идеологическую заданность в работах, исследователи накопили немалый фактический материал по партийному строительству, в том числе и на местном уровне.

Обращение к изучению истории коммунистической партии в отечественной историографии после 1985 г., в условиях начавшейся перестройки, связано с возрастанием в обществе интереса к политической истории двадцатых годов, к проблемам утверждения административно-командной системы и её альтернатив. Вслед за изучением борьбы в высших эшелонах власти сначала публицисты, а затем и историки обратились к вопросу о социальной базе сталинского режима. Это стимулировало интерес к исследованию социальной структуры всего советского общества и коммунистической партии как центрального звена в складывающейся системе управления.

В целом ряде статей и монографий перемены в социальном облике партии (в первую очередь увеличение в её составе доли управленцев-служащих и растворение тонкого слоя старых большевиков в массе вновь принятых политически малограмотных коммунистов-рабочих) интерпретировались как свидетельство превращения большевистской партии в послушное орудие диктатуры Сталина9.

Публикация в СССР книг М. Джиласа и М. Восленского стимулировала интерес отечественных исследователей к изучению номенклатуры10. В ряде работ рассмотрены основные этапы складывания номенклатурной системы, показана роль номенклатуры в системе управления советским государством, ее место в социальной иерархии советского общества, роль правящей партии в складывании этого социального слоя11.


В статье Т.А. Коржихиной и Ю.Ю. Фигатнера помимо этого была сделана попытка очертить социальные характеристики данного слоя на уровне высших органов власти. Авторы видят базу формирования номенклатуры в маргинальных слоях советского общества. Они утверждают, что во второй половине 1920-х годов РКП(б) достаточно быстро превратилась из партии рабочих и интеллигенции в партию крестьянскую, точнее - в партию маргиналов.

В рамках концепции тоталитаризма исследователям не удалось полностью преодолеть главный недостаток, присущий предшествующей историографии - разрыв между историей КПСС и историей всего советского общества. Влияние социальных процессов внутри общества на правящую партию, в частности на ее социокультурные характеристики, недостаточно учитывается данной схемой. Поэтому в последние годы проявилось стремление историков, не выдвигая заранее построенных теорий, на основе широкого круга источников возможно глубже изучить социокультурную подоплеку конкретных политических форм и структур, в рамках которых развивалось советское государство в 1920-е гг. Уже в начале 1990-х гг. расширилась тематика изучения социокультурного облика коммунистов в 1920-х гг. Предметом анализа стала социальная психология этого слоя общества12.

Серьезным подспорьем историческим исследованиям в середине 1990-х гг. стали работы социологов, в которых разрабатывается концепция социальной стратификации, более объективно отражающая структуру советского общества. В работе В.В. Радаева и О.И. Шкаратана подчеркивается, что в советском государстве социальная структура отражала этакратический тип социальной стратификации, где статус личности в немалой степени определялся её положением во властно-административной системе общества13.

Дальнейшее развитие получили исследования, связанные с формированием в двадцатые годы номенклатурной бюрократии и партийной элиты14.

По-новому были осмыслены историками вопросы взаимодействия партии большевиков с различными социальными слоями. Социальный облик коммунистов-управленцев двадцатых годов стал предметом изучения в работах Е.Г. Гимпельсона. В.Я. Филимонов выделил основные биографические характеристики сельских коммунистов и показал их роль в формировании партийно-бюрократического аппарата в деревне. Восприятие крестьянством сельских коммунистов-управленцев на материалах писем в «Крестьянскую газету» показано в работах Д.Х. Ибрагимовой и А.Я. Лившина, а также в совместной работе И.Б. Орлова и А.Я. Лившина. С.В. Яров исследовал отношение рабочих к коммунистической партии и механизмы ее поддержки в рабочей среде.


Указанные исследования были выполнены с привлечением новых архивных источников, более полно отражающих социально-политическую действительность двадцатых годов, и дают объективный анализ содержащейся в них информации.

В 2004 году появляется ряд исследований посвящённых изучению социального облика коммунистической партии на региональном уровне15.

В диссертационном исследовании С.В. Воробьёва рассматривается социальная структура партийной организации Екатеринбургской губернии на материалах Всероссийской переписи членов РКП(б) 1922 г. Автор отмечает, что партия, называвшая себя «рабочей», не являлась таковой по своему социальному составу даже в таком промышленном регионе как Урал. Начиная с 1921 г., значительные позиции в губернской парторганизации стали занимать выходцы из крестьянской среды, что в значительной мере определял социокультурный облик коммунистической партии на местах. Нужно отметить, что данная работа отличается новизной методологических подходов, введением в научный оборот новых комплексов архивных источников.

Последние годы ознаменовались появлением ряда работ, в которых исследуется социокультурный облик партии в 1920-х гг. Авторы данных исследований акцентируют своё внимание на проблеме политической культуры коммунистов16.

В работе В.Н. Бровкина справедливо отмечается, что упадок общей политической культуры партии был связан с изменением его социального состава. При этом подчёркивается, что перемена в политической культуре партии большевиков, как части российского общества, в 1920-е годы была результатом глубоких социальных, политических и культурных сдвигов в самом обществе.

Л.Б. Борисова, исследуя девиантное поведение коммунистов начала 1920-х гг., отмечает тесную связь негативных явлений в партии с началом принятия нэпа. По её мнению, уже в первые годы нэпа вызревало противоречие между частичной либерализацией советской экономической системы и её социокультурными последствиями для номенклатуры.


Применительно к исследуемому региону, социокультурный облик коммунистической партии в 1920-х гг. не стал ещё предметом специального исследования. Это объясняется тем, что в советский период историки занимались преимущественно проблемами октябрьской революции и гражданской войны на Тереке. Обращали внимание, главным образом, на политическую борьбу, боевые действия, социально-экономические мероприятия новой власти и т.д. При этом более или менее изучалась сама партия большевиков, её социальные и социокультурные характеристики.

Первыми работами, где затрагивалась изучаемая нами проблема, были книги и статьи, изданные к десятилетию революции17. В этих работах, несмотря на слабость источниковой базы, можно проследить качественные и количественные характеристики партийных организаций Северной Осетии, а также можно найти некоторые детали революционного быта провинциальных коммунистов: пьянство, превышение должностных полномочий, религиозный уклон.

Вместе с тем авторы этих публикаций являлись одними из действующих лиц исследуемых нами процессов, поэтому эти работы могут рассматриваться как весьма ценные источники. Исследования 1930 – 1940-х гг. характеризуются расширением источниковой базы18. Однако и в этих работах основной акцент делался на события октябрьской революции и гражданской войны.

В 1950-е гг. появляется ряд робот, в которых авторы обращаются к социальной структуре партийных организаций Северной Осетии19. В работах Р.С. Мулукаева, Т.М. Резаковой, Г.А. Тиджиева отмечается руководящая роль РКП(б) в регулировании социального состав партии.

В публикации А.К. Джанаева прослеживается процесс становления рабочего класса в Северной Осетии. Рассматривается его влияние на ход социально – политических преобразований.

В целом, для работ, изданных в этот период, несмотря на преодоление культа личности, характерен идеологический догматизм, освещение событий с точки зрения официального руководства, что не могло способствовать объективному освещению исторических событий.


Определённые успехи в освещении некоторых сторон исследуемой проблематики были достигнуты в 1960 – 1970-е гг. в работах А.К. Джанаева,

М.Е. Марзоева, С.Д. Кулова, Б.П. Екати и Н.Ф. Шотаева.

В исследованиях А.К. Джанаева, М.Е. Марзоева были сделаны попытки освещения внутрипартийных процессов. В частности, раскрывается положительная роль генеральной чистки 1921 года в улучшении социального состава партийных организаций в Северной Осетии.

В публикации С.Д. Кулова интерес представляют сведения о различного рода негативных явлениях в партийно-советском аппарате в Северной Осетии. Раскрывая сущность негативных явлений (взяточничество, хищения и др.), автор указывает, что они являлись проявлением политической бессознательности и культурной отсталости.

Определённый интерес представляет также исследование Б.П. Екати, в которой была дана оценка деятельности местной революционно-демократической партии «Кермен», её роли в установлении советской власти в Северной Осетии.

Нужно отметить, что эти работы отличаются концептуальными подходами, выдержанными в духе догм о «диктатуре пролетариата», классовой борьбе и пр. Однако, несмотря на идеологическую заданность этих исследований, в них накоплен немалый фактический материал по партийному строительству в Северной Осетии в рассматриваемый период.

Не стало предметом специального исследования, обозначенная проблема и в 1980 – 1990-е гг. В публикациях этого периода основное внимание уделялось различным аспектам партийной политики в области экономического, культурного и национального строительства20.

Последние годы ознаменовались некоторым интересом к проблеме социального и социокультурного облика партии в 1920-е гг. Отдельные аспекты изучаемой темы нашли отражение в исследованиях С.А. Хубуловой, М.С. Гапеевой, М.П. Туаевой, А.Т. Царикаева и др21.

В этих работах выделяются такие составляющие социокультурного облика провинциальных коммунистов, как особенности политического мышления, религиозных убеждений, девиации.


Работы этих авторов отличаются новизной методологических подходов, введением в научный оборот новых комплексов архивных источников, определённой полидисциплинарностью.

Итак, подводя итог, следует отметить, что трудами многих поколений историков уже сделано не мало для изучения различных аспектов социокультурного облика коммунистической партии в 1920-х гг. Однако можно сделать вывод, что историческая наука только приближается к по-настоящему системному взгляду на социальный и социокультурный облик коммунистической партии, в котором необходимо использование всего комплекса ракурсов рассмотрения её «изнутри» и «извне», в совокупности всех сфер общественной жизни, с использованием современных методологических подходов. Основные перспективы дальнейшего исследования социокультурного облика коммунистической партии в 1920-х гг., на наш взгляд, заключаются в комплексном подходе к изучению данной проблематики, а также в поиске методологических ключей, которые позволят увидеть глубинные истоки общественных процессов 1920-х гг.

Исходя из состояния изученности вопроса, цель диссертации – комплексное исследование социокультурного облика коммунистов Северной Осетии в 1920-х гг. на основе привлечения и анализа широкого фактического материала.

Для достижения указанной цели ставятся следующие задачи:


  • ­­­определить основные факторы, влиявшие на социальный и численный состав партийных организаций Северной Осетии;

  • изучить соотношение социальных слоёв внутри партийных организаций, выделить особенности социального облика каждого из них;

  • проанализировать основные социокультурные характеристики коммунистов;

  • воссоздать социальный портрет коммунистов Северной Осетии в

рассматриваемый период как совокупность их социально- демографических и социокультурных черт.

Методологической основой диссертационного исследования послужили принцип историзма, объективности и системного научного анализа, которые позволяют рассматривать основные события в конкретных исторических условиях, избегая сложившихся стереотипов, а также проводить анализ всей совокупности фактов в соответствии с общеисторическими переменами рассматриваемого периода, учитывая региональную специфику.


Работа выполнена в рамках междисциплинарного подхода. Для решения поставленной проблемы необходимо синтезировать методы и исследовательские подходы, сложившиеся в истории, социологии и культурологи. Нами также учитывался методологический опыт исторической психологии и исторической антропологии, для чего к работе были привлечены научные работы по смежным дисциплинам.

Источниковая база диссертационного исследования. Настоящая диссертация написана на основе широкого круга опубликованных и неопубликованных документов и материалов. Они разнообразны по содержанию, происхождению и информационной ценности. По этой причине мы считаем целесообразным разделить использованные источники на несколько групп и дать характеристику каждой из них.

Первую группу источников составляют архивные материалы Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ), Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ), Центрального государственного архива Республики Северная Осетия - Алания (ЦГА РСО - А), Центрального государственного архива историко-партийной документации Республики Северная Осетия - Алания (ЦГА ИПД РСО - А), Научного архива Северо – Осетинского института гуманитарных и социальных исследований РАН и Правительства РСО - Алания (НА СОИГСИ).

Нами были извлечены документы из 12 архивных фондов, отражающие с самых различных сторон характер правящей партии в Северной Осетии в изучаемый период. В РГАСПИ использованы материалы фонда Центрального Комитета КПСС(Ф.17), который содержит информацию о текущей работе органов власти. Это – резолюции и постановления партийных съездов, конференций, пленумов, совещаний, как центральных органов, так и местных; декреты, циркулярные письма ЦК партии, адресованные Горскому комитету партии, переписка ЦК с Горским комитетом партии, переписка Горского комитета с окружными комитетами по различным вопросам, отчёты различных окружных отделов и ведомств перед Горским комитетом.

В фонде Юговосточного бюро ЦК РКП(б) (Ф.65) отложились материалы, дающие сведения о настроениях царивших среди коммунистов Северной Осетии. Прежде всего, это информационные отчёты о работе партии в национальных областях, переписка окружных комитетов с ЦК Горской республики, а также постановления Оргбюро ЦК РКП(б) о результатах обследования совработы в Горской республики. Эти документы позволяют определить характер социокультурного облика провинциального коммуниста.

Фонд Горского областного комитета партии (ЦГА ИПД РСО - А. ФП.204 ), фонд Владикавказского окружного комитета РКП(б) (ЦГА ИПД РСО - А ФП.4), фонд Владикавказского городского комитета ВКП(б)(ЦГА ИПД РСО - А. ФП.2) содержат сведения о количественных и социальных характеристиках членов партии. Это информационные сводки окружных комитетов, переписка с вышестоящими инстанциями, доклады в ЧК Горской республики о работе Владикавказского окружного политбюро.

Важную часть архивных материалов составляют анкетные данные вступавших в ряды партии, которые находятся в фонде Владикавказского окружного комитета РКП(б) (ФП.4). На основе анализа этих документов удалось выявить социальные характеристики состава партии в Северной Осетии, проанализировать общие изменения в образовательном уровне коммунистов, социальном происхождении и социальном положении, дать возрастную характеристику.

В фонде Горской областной комиссии по чистке рядов ВКП(б) (ЦГА ИПД РСО – А. ФП.205), в фонде Партколлегии КПК при ВКП(б) по Северо – Осетинской АССР (ФП.19), в фонде Контрольной Комиссии 1–го городского района г. Орджоникидзе (ФП.41) содержатся материалы переписки местных партийных комитетов с ЧК; протоколы заседаний Горской областной комиссии по проверке, пересмотру и чистке членов РКП(б) в Горской республике, во Владикавказской городской организации, во Владикавказской окружной организации; следственные дела на ответственных работников – членов партии. Эти документы позволяют проанализировать негативные явления в партийно – советском аппарате.


В фонде Испарта (ЦГА ИПД РСО – А. ФП.1849) содержатся воспоминания участников революционных событий на Тереке. Эти воспоминания дополняют картину социокультурного облика коммунистов Северной Осетии в рассматриваемый период.

При написании исследования были использованы также материалы фонда Истории Северо–Осетинской парторганизации (Ф.45) Научного архива СОИГСИ, в котором находятся материалы, отражающие социокультурный облик членов коммунистической партии. Это, прежде всего материалы, касающиеся борьбы с различного рода должностными преступлениями партийной номенклатуры, а также материалы, характеризующие быт коммолодёжи г. Владикавказа.

Нами также были использованы материалы, извлечённые из фонда ГАРФ (ФА. 296). Эта группа документов, в которых содержатся данные о состоянии образования в национальных областях Горской республики.

С целью проследить влияние регулирования состава партии на её социальный облик в работе были использованы постановления съездов и конференций РКП(б), где определены направления политики партийного строительства и конкретные меры по её осуществлению22.

Другой группой источников, использованных в диссертационном исследовании, стали опубликованные документы и материалы, которые включают в себя многочисленные приказы и распоряжения различных партийно-советских органов, а также информацию о деятельность советских органов и организаций23. Эти данные позволяют выявить общие направления в кадровой политике правящей партии, раскрывают формы и методы работы, как центральных, так и местных органов власти.

Ещё одним важным источником являются статьи, речи и письма участников революционных событий на Тереке. Среди них можно выделить работы К.С. Бутаева, Г.К.Орджоникидзе, С.М. Кирова, К.С. Кесаева и др. Эти источники служат более полному представлению картины социально–политической действительности, сложившейся в рассматриваемый период в Северной Осетии.


Следующей группой источников, которые были использованы в работе, являются статистические сборники24. Прежде всего, это материалы Всероссийской переписи членов РКП(б) 1922 г. Материалы партийной статистики и выполненные на их основе Статотделом ЦК РКП(б) аналитические записки, справки и отчёты, дают картину изменения социального состава партии в изучаемый период и содержат его квалифицированный анализ.

В качестве источника для написания диссертации привлекались также

материалы центральных и местных периодических изданий25.

Итак, проанализированный комплекс документов и материалов составляет источниковую базу диссертационного исследования, которая позволяет в достаточной мере раскрыть и социокультурный облик коммунистической партии в Северной Осетии в рассматриваемый период.

Научная новизна диссертационного исследования состоит в следующем:


  • впервые предметом специального исследования стало комплексное изучение социального и социокультурного облика коммунистов Северной Осетии в 1920-е гг. Социальный облик рассматривается через статистические данные, социально – демографические показатели и материалы, отражающие социальную психологию членов РКП(б), что даёт более сложную и объективную картину состояния правящей партии;

  • научная новизна диссертационного исследования определяется также характером и объёмом использованных источников, вводимых в большинстве своём в научный оборот впервые;

  • в исследовании вместо традиционного деления коммунистов на три социальные группы предложена схема социальной стратификации партийных организаций. Эта схема даёт более детальную картину состава партийных организаций. На её основе подробно рассмотрены вопросы социальной мобильности коммунистов Северной Осетии, которым ранее не уделялось должного внимания.

Научно – практическая значимость исследования заключается в возможности применения его конкретных фактических материалов и выводов в дальнейшей научной разработке тематики.


Результаты исследования могут быть использованы в учебном процессе для разработки общего курса по новейшей истории России и истории Северной Осетии, а также специальных курсов по социальной и политической истории и методологических пособий.

Выводы исследования, касающиеся негативных явлений в партийно-советском аппарате, позволяют определить закономерности, имеющие важное значение для анализа современных процессов во власти.

Апробация работы. Основные положения и выводы диссертации отражены в 5 научных публикациях. Результаты исследования были представлены на региональных научных конференциях: «3-я Всероссийская летняя школа-семинар молодых учёных» (Владикавказ, 2008 г.), «Мир Кавказа: вчера, сегодня, завтра» (Владикавказ, 2008 г.), ежегодные научно-практические конференции (СОГУ, Владикавказ, 2006 г., 2007 г., 2008 г.) обсуждались на заседаниях кафедры новейшей истории и политики России исторического факультета Северо – Осетинского государственного университета имени К.Л. Хетагурова.

Структура диссертации. Исследование состоит из введения, двух глав, заключения, списка использованных источников и литературы, приложения.


2. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введение обосновывается актуальность исследования, определяются его цели и задачи, объект и предмет, хронологические рамки, даётся характеристика источниковой базы и методологических основ, показана степень изученности темы, выявляется научная новизна.

Глава 1 «Организационные формы партийного строительства в Северной Осетии» включает три параграфа.

В первом параграфе «Демографическая структура» освещаются теоретические основы принципов политики партии относительно социального состава РКП(б) и их реальное воплощение в жизнь на примере Северной Осетии. Даётся анализ демографических характеристик РКП(б) в Северной Осетии: поло-возрастная структура, семейное положение, национальный состав.


Анализ социальных параметров северо-осетинских парторганизаций в рассматриваемый период выявил несостоятельность теоретических представлений руководства РКП(б) относительно состава партии.

Партия, называвшая себя «рабочей», в Северной Осетии не являлась таковой по своему социальному составу. Только частично она состояла здесь из рабочих. Начиная с 1921-1922 гг. значительные позиции в ней стали занимать выходцы из крестьянской среды, а также представители средних слоев города (служащие, ремесленники и прочие) и интеллигенция. Несмотря на усилия лидеров большевизма ограничить этот процесс, социальный состав партии во многом стал следствием социальной структуры региона.

На основе изучения материалов партийной переписи 1922 г., а также анкетных листов, вступавших в члены РКП(б) в Северной Осетии был сделан анализ поло-возрастной структуры РКП(б) в Северной Осетии, который позволил сделать вывод о том, что коммунистическая партия в Северной Осетии была достаточно молодой партией(средний возраст её членов достигал 31,7 года). При этом подавляющее большинство северо-осетинских коммунистов составляли мужчины – 98,7%, женщины – лишь 1,3%, в то время как в структуре всего населения коэффициент женщин составлял 52%.

Такое соотношение было отражением общей ситуации не только в Северной Осетии, но и в российском обществе того периода вообще, остававшимся, несмотря на революционные сдвиги, еще во многом патриархальным, традиционным, особенно на периферии. Традиционность, особенно на Кавказе, проявлялась в том, что отношения между мужем и женой, старшими и младшими строились на основах патриархального деспотизма, дисциплины, неукоснительного подчинения младших старшим, детей – родителям, всех членов семьи – её главе. Тем самым, в системе внутрисемейных отношений мужчины занимали ведущее положение, а женщине было отведено скромное место домохозяйки. Следовательно, в общественной жизни женщина участия практически не принимала, её политическая активность даже в революционный период оставалась на очень низком уровне.


Материалы анкетных листов, вступавших в члены РКП(б) в Северной Осетии в 1920 – 1922 гг., позволяют сделать вывод о том, что семья коммуниста Северной Осетии не отличалась по своим размерам от семей тех социальных слоев общества, выходцами из которых являлись сами партийцы. Для них, как и для российского общества первой четверти XX века, типичной в демографическом плане являлась патриархальная, многопоколенная семья с большим количеством членов (дети, престарелые родители, братья, сестры).

Анализ национального состава представляется возможным лишь на материалах Горской республики. По данным на 1922 г. доля русских в парторганизации составляла 70%, осетин - 14%. На долю других национальностей приходилось в целом 16%. Данное соотношение является результатом политической активности населения. Об этом говорит и процент занятия руководящих должностей. Так, доля русских на руководящих должностях составляла 75%, осетин - 8%, украинцев - 4%, и прочие национальности - 13%.

Во втором параграфе «Социальная мобильность» дается анализ характера и сущности социальной мобильности членов РКП(б) в Северной Осетии. Рассматривается степень интенсивности вертикальной социальной мобильности у разных социальных групп, за счёт которых формировалась партия, анализируется наличие или отсутствие карьерного роста, его направление, а также характер и тип карьеры (восходящая или нисходящая) у членов партии.

Анализ широкого круга архивного материала свидетельствует о том, что около 40% коммунистов Северной Осетии не проявили социальной мобильности или эта мобильность носила «горизонтальный характер». Это означает, что они в первом случае не изменили свой социальный статус, оставшись в рамках своей профессии или должности на прежнем месте работы, а во втором – сменили профессию на другую, перешли с одной должности на другую, но в пределах того же социального статуса. Однако для большинства членов партии в этот период всё же была характерна социальная динамика.


Для коммунистов Северной Осетии повышение социального статуса в основном происходило за счёт перехода в категорию руководящих работников различных уровней (43,4%). И лишь около 16 % коммунистов Осетии сделала социальную карьеру в результате перехода в разряд специалистов (квалифицированных служащих) и служащих.

Наиболее успешным карьерный путь был у рабочих-пролетариев (рабочие заводов, фабрик), именно им удалось кардинально изменить свой социальный статус и войти в управленческую когорту нового строя. Они стали руководителями областного и окружного уровня (около 68% руководителей до 1917 года были рабочими). Больше рабочих и среди руководителей низового уровня – 48,8% , в основном они заняли должности председателей сельсоветов, секретарей сельских исполкомов и т.д. Таким образом, больше возможностей для карьерного роста было у рабочих, для большинства же сельских коммунистов – коммунистов-крестьян, карьера, как правило, ограничивалась сельским и реже окружным уровнем.

Для пред­ставителей различных социальных слоёв и групп Северной Осетии карьерный путь в рядах коммунистической партии не был одинаковым. Для коммунистов были характерны различные типы карьерного пути.

Восходящая социальная карьера, а также карьера по типу «взлет-падение-взлет» больше всего была характерна для руково­дящих работников разных уровней. Взлет, падение и новый подъем по социальной лестнице наблюдался у этих же социальных групп (более половины руководителей высшего и среднего звена и около трети руководителей нижнего эше­лона власти), в целом - 47,9% от общего числа руководящих работников.

Нисходящая карьера была характерна в большей степени для руководителей низового уровня. При этом менее половины руководителей низшего звена, для которых была характерна нисходящая карьера, являлись крестьянами по социальному происхождению. Карьера по типу «взлет-падение» также была свойственна таким социальным слоям, как крестьяне, рабочие и «прочие».


В целом следует отметить, что большинство коммунистов Северной Осетии изменили своё социальное положение. Они влились в ряды формирующейся партийно – государственной номенклатуры различных уровней. Для членов партии, входивших в рассматриваемый период в номенклатурный слой, были характерны небольшой профессиональный опыт, но высокая социальная мобильность. Это свидетельствует о том, что в это время идёт интенсивный процесс создания новой системы управления, новой советской бюрократии.

В третьем параграфе «Партийный путь и революционная деятельность» прослеживается динамика изменения количественных и социальных параметров состава партии в контексте конкретной исторической ситуации. Даётся анализ революционного стажа, позволяющий судить об уровне политической активности члена партии, его опыте профессионального революционера, а так же вкладе в установлении власти партии большевиков.

Анализ партийного пути и революционной деятельности членов РКП(б) в Северной Осетии в 1920-х гг. показал, что ситуация с партийным стажем во многом совпадала с ситуацией в партии в целом. По данным Всероссийской партийной переписи, на начало 1922 года только 1,1% членов партии в Северной Осетии имели дореволюционный опыт работы. Причём не все они были из числа так называемой «ленинской гвардии». Часть из них в прошлом принадлежала к другим партиям, главным образом меньшевиков и эсеров.

Такое незначительное число опытных коммунистов объясняется особенностями организации партии большевиков, которая до революции 1917 года представляла собой небольшую замкнутую организацию профессионально-консперативного характера.

В то же время не следует упускать из виду и то обстоятельство, что в правосознании многих, впоследствии будущих представителей РКП(б), теория большевизма ещё не приобрела того значения, которого она имела после октября 1917 года. Это обстоятельство особенно характерно для малых народов с низким социокультурным развитием. Для них более близки были теоретические представления эсеров и меньшевиков, которые в своих программных установках поддерживали требования крестьянско-бедняцких слоёв населения, а в Осетии в силу известных причин, преобладала именно эта часть населения


После октября 1917 года численный состав партийных организаций в Северной Осетии значительно вырос, в результате в ней возобладали новобранцы. При этом коммунисты, вступившие в партию после 1917 года, как правило, не имели за плечами факторов серьёзного участия в экономической, политической, не говоря уже о серьёзной революционной борьбе.

Подобное стремление в ряды правящей партии не было вызвано только возрастанием политического сознания населения. Для многих вступление в РКП(б) обусловливалось социально-экономическими стимулами. Партийный билет повышал возможность улучшить своё материальное положение, обеспечивал вероятность перехода на более высокое социальное положение в качестве члена экономически и политически господствующей группы.

В тоже время следствием интенсивного роста рядов РКП(б) в Северной Осетии стало снижение её качественного состава: незначительный партийный стаж большинства членов(2,7года), низкая политическая грамотность, отсутствие опыта управления.

Глава 2 «Коммунисты Осетии в условиях культурно-идеологических трансформаций 1920-х гг.» состоит из четырёх параграфов.

Первый параграф «Культурно-образовательный уровень» посвящён раскрытию культурно-образовательного облика членов партии в Северной Осетии.

Изучение широкого круга источников позволяет сделать вывод, что культурно – образовательный уровень коммунистов Северной Осетии в рассматриваемый период был невысок. В массе своей коммунисты являлись грамотными(61,6%), но, как правило, имели образование не выше начального.

Подобное положение создавало серьезную проблему для партии, так как представлял острый дефицит высокообразованных людей. Низкий уровеннь культурного развития, близкий к ката­строфическому дефицит специальных знаний у подавляющего числа комму­нистов, отсутствие политического опыта, с одной стороны, и масштабность стоящих перед ними задач по удержанию политической власти в стране, вы­ходу из экономического кризиса, восстановлению управляемости в стране — с другой, вступали между собой в серьезное противоречие. Многим комму­нистам приходилось по роду занятий выполнять те или иные администра­тивные, управленческие функции, но по своим качественным характеристи­кам подавляющее большинство членов РКП(б) плохо подходило на роль «коммунистических - управленцев». Однако им удалось решить стоявшие перед ними проблемы путем жесткой централизации власти, создания иерархиче­ской властной вертикали, отдающей распоряжения и указания посредством циркуляров, постановлений и решений из единого центра.


Во втором параграфе «Партия между обществом и идеями» даётся анализ политического мышления основных социальных групп РКП(б).

Исследование показало, что независимо от индивидуальных или социальных характеристик, в рассматриваемый период большое влияние на сознание общественно – политической действительности коммунистов Северной Осетии оказывала общая социально – экономическая ситуация. В тоже время ограниченность и узость интеллектуальных и культурных факторов в значительной степени определяли узкопрагматические мотивы политического интереса. Политика отождествлялась для многих коммунистов Северной Осетии с вектором главных экономических и социальных процессов. В целом же провинциальные партийцы не имели устойчивых, сильно выраженных политических убеждений.

В третьем параграфе «Мировоззренческие установки» анализируется проблема религиозности коммунистов Северной Осетии.

Проведённый анализ свидетельствует, что в 1920-х гг. религиозные представления являлись частью мироощущения определенной части коммунистов. Только они существовали, как правило, не в явной, а скрытой форме.

Религиозный уклон являлся характерным в большей степени среди сельских коммунистов – коммунистов-крестьян. Подобное явление объясняется тем, что крестьянство являлось основным носителем религиозных представлений российского общества к началу двадцатых годов. И в этой связи, конечно же, нельзя категорически утверждать, что настроениям всех членов партии был присущ сверхрадикализм и желание немедленно разрушить все «до основания» и начать создавать невиданное в мировой истории общество.

Таким образом, атеистические принципы вступали в конфликт с религиозным мировоззрением некоторого числа членов РКП(б). Реальный социальный облик члена партии находился в противоречии с его желаемым официальным образцом, декларировавшим­ся партийными органами. Объединяющая коммунисти­ческая идея не была абсолютной доминантой сознания членов партии, в их миро­воззрении существенное место занимали элементы традиционных верований и религиозности. Психологии тех социальных слоев, выходцами из которых были члены РКП(б). В тоже время официальный образ коммуниста не учитывал социально неоднородную структуру партии, этнорелигиозную специфику её членов, что, конечно же, сыграло свою роль.


Четвёртый параграф «Модели девиантного поведения провинциальной партократии» посвящён исследованию негативных явлений в партийно-советском аппарате, выявлению характерных особенностей причин злоупотреблений, должностных преступлений и иных правонарушений.

Явления, связанные с девиантным поведением провинциальной партийной номенклатуры имели различные причины и более всего разлагали работу партийно – советского аппарата на местах. Одним из объяснений негативных явлений среди части партийной номенклатуры может служить то, что в органах власти на местах была масса простых карьеристов или вовремя успевших приспособиться к Советам людей, использовавших власть в своих интересах и сеющих тем самым негативный пример другим. Открытая в определённой степени властная ниша привлекала многих тем, что давала возможность пользоваться преимуществами власти. Нередко движущей силой злоупотреблений и преступлений по должности являлся и материальный фактор. При этом социальными бедами, чрезвычайными условиями того времени, низким уровнем культурно – образовательного развития можно было бы объяснить всё: пьянство, «шкурничество», вымогательство, взяточничество и другие должностные преступления, однако природу злоупотреблений и преступлений по должности можно обнаружить во внутренних, психологических мотивах и побуждениях человека.

Архивные материалы свидетельствуют о том, что независимо от образования и материального достатка злоупотреблениям были подвержены ответработники – коммунисты Северной Осетии всех уровней. Очевидно, этому способствовало всё большее «вхождение» в нэповскую действительность, при которой либерализация частной собственности разъедающе влияла на психологию определённой части партийной номенклатуры. Следовательно, уже в первые годы нэпа вызревало противоречие между частичной либерализацией советской экономической системы и её социокультурными последствиями для номенклатуры. Продолжение экономического реформирования, с имевшимся в нём антикоммунистическим потенциалом, представляло опастность для формирующейся номенклатурной системы – главной опорой правящего режима.


Вместе с тем, активизация борьбы с различного рода должностными преступлениями выявляла ряд важных проблем, решение которых могло положительно сказаться на состоянии хозяйства в целом и на снижении уровня должностных преступлений в частности. Прежде всего, это была проблема ответственности руководящих работников – коммунистов за принимаемые решения, их компетентности и морального облика, которые не всегда находились на высоте.

В заключении подведены основные итоги исследования.


Основные положения диссертационного исследования изложены в следующих авторских публикациях:

Научные статьи, опубликованные в журналах, рекомендованных перечнем ВАК РФ:

1. Бичегкуев Т.Т. Теневые стороны жизни партийной номенклатуры Горской АССР в условиях нэпа. //Аспирантские тетради – Известия Российского государственного педагогического университета имени А.И. Герцена. Санкт-Петербург, 2008, №32. С.

2. Бичегкуев Т.Т. Социокультурный облик коммунистов Горской республики. //Аспирантские тетради – Известия Российского государственного педагогического университета имени А.И. Герцена. Санкт-Петербург, 2008, №36. С.

Научные статьи, опубликованные в иных изданиях:

3. Бичегкуев Т.Т. Становление однопартийной системы в России (1917 –1922 гг.). //Северная Осетия: история и современность. Сборник научных трудов. Владикавказ, 2004. Вып. 5 – 6. С. 269 – 275.

4. Бичегкуев Т.Т. Партийная работа в Северной Осетии в 1920-е гг. //Северная Осетия: история и современность. Сборник научных трудов. Владикавказ, 2006. Вып. 7 – 8. С. 300 – 305.

5. Бичегкуев Т.Т. К вопросу о несостоятельности отечественного парламентаризма как причине Октябрьской революции в мемуарах русских либералов. //Проблемы политической истории и политологии. Сборник научных трудов. Владикавказ, 2008. С. 15 – 19.

1 Ленин В.И. Отношение социал-демократии к крестьянскому движению. //Полн. собр. соч. Т.2. С.223; Ленин В.И. Государство рабочих и партийная неделя. //Полн. собр. соч. Т.39. С.225.


2 Цит. по: Геллер М., Некрич А. Утопия у власти. Кн.1. М.,1995. С.135.

3 Ленин В.И. Новая экономическая политика и задачи политпросветов. Доклад на II Всероссийском съезде политпросветов 17 окт. 1921 г. //Полн. собр. соч. Т.44. С.173-174.

4 Там же.

5 Бухарин Н. Борьба за кадры. М.- Л., 1926; Зиновьев Г. Интеллигенция и революция (Доклад на Всероссийском съезде научных работников 23 ноября 1923г.). М., 1923; Молотов В. О партийном строительстве. Л., 1925; Владимирский М. Организация советской власти на местах. М.,1921; Троцкий Л.Д. Новый курс, он же. К истории русской революции /Сост. Н.А. Васецкий. М.,1990.

6 Брейтман А. О выдвижении рабочих в государственный аппарат. Л.,1929; Богомолов Н. О постановке распределительной работы. //Известия ЦК ВКП(б). 1927, №209; Лебедь Д. Партия в борьбе с бюрократизмом. М.- Л., 1928.

7 Костыгова З.П. Ленинский призыв в партию (1924 год). М., 1949.

8 Генкина Э.Б. Государственная деятельность В.И. Ленина 1921 – 1923. М., 1969; Городецкий Е.Н. Рождение советского государства. 1917 – 1918. М., 1965; Гимпельсон Е.Г. Советский рабочий класс. 1918 – 1920 гг. Социально-политические изменения. М.,1974; он же. Рабочий класс в управлении Советским государством. Ноябрь 1917 – 1920 гг. М.,1982; Катунцев М.Н. Опыт СССР в подготовке интеллигенции из рабочих и крестьян. М.,1977; Леонова Л.С. Подготовка кадров в партийных учебных заведениях (1917 – 1920 гг.). //Вестник Моск. ун-та. Сер. 8. История. 1984, №2.

9 Мельников В.П. Коммунистическая партия в 20-30-х годах: опыт и противоречия внутрипартийной работы. М.,1991.


10 Джилас М. Лицо тоталитаризма. М.,1992; Восленский М. Номенклатура. Господствующий класс Советского Союза. М., 1991.

11 Джавланов О.Т., Михеев В.А. Номенклатура. Эволюция отбора. М., 1993; Коржихина Т.А., Фигатнер Ю.Ю. Советская номенклатура: становление, механизмы действия. //Вопросы истории, 1993, №7.

12 Кузнецов И.С. Социальная психология сельских коммунистов Сибири в 20-е годы //Историография партийного руководства социалистическим строительством в Сибири. Новосибирск, 1990.

13 Радаев В.В., Шкаратан О.И. Социальная стратификация. М., 1996.

14 Бандрах Г.И. К вопросу о становлении и завоевании власти партбюрократией в 1920-е годы //Россия в мировом политическом процессе. М., 1997; Березкина О.С. Коммунистическая элита: сущность, технология власти (1921-1927 гг.). Дисс… канд. полит. наук. М., 1997; Бязьмитинова И.П. Большевистский партийный аппарат в 20-е годы //Россия в зеркале времени. Проблемы отечественной истории и культуры. Ульяновск, 1996; Зайнетдинов Ш.Р. Формирование слоя партийно-советской бюрократии в 1920-е годы. Уфа, 1995; Олех Г.Л. Партийная машина РКП(б) в начале 20-х гг.: устройство и функционирование. Новосибирск, 1995.

15 Воробьёв С.В. Социальный портрет коммунистов Урала начала 1920-х гг. :источниковедческое исследование материалов Всероссийской переписи членов РКП(б) 1922 г. Дисс… канд. ист наук. Екатеринбург, 2004; Кузнецов И.В. Социальный облик коммунистов 20-х гг. в Центрально – промышленном районе: по материалам Всесоюзной партийной переписи 1927 г. Дисс... канд. ист наук. М.,2004; Музычук В.С. Формирование аппарата ответственных работников Тамбовской губернии в 1918–1921 гг. Автореф. дисс… канд. ист. наук. Воронеж, 2005.

16 Тепляков А. Красный бандитизм. // Родина, 2000 №4; Измозик В. НЭП через замочную скважину. //Родина, 2001, №8; Фельдман М.А. Культурный уровень и политические настроения рабочих крупной промышленности Урала в годы нэпа. //Отечественная история, 2003, №5; Бровкин В.Н. Культура новой элиты, 1921 – 1925 гг. //Вопросы истории, 2004, №8; Борисова Л.В. НЭП в зеркале показательных процессов по взяточничеству и хозяйственным преступлениям. //Отечественная история, 2006, №1; Лютов Л.Н. Региональная руководящая элита в начале нэпа (1921-1923гг.): социокультурный аспект //НЭП: экономические, политические и социокультурные аспекты. М.,2006.


17 Бутаев К.С. Политическое и экономическое положение Горской республики. Владикавказ, 1921; он же Борьба горцев за революцию. Владикавказ, 1922; Мартиросиан Г.К. Социально – экономические основы революционных движений на Тереке. Владикавказ, 1925; Партработа в Северной Осетии за 1924 – 1925 гг.Владикавказ, 1925; Такоев С.А. К истории революционного движения на Тереке (по личным воспоминаниям). //Известия Северо – Осетинского научно – исследовательского института краеведения. Т.2. Владикавказ, 1926; Янчевский Н.Л. Краткие очерки истории революции на Юго – Востоке (1917 – 1920 гг.). Ростов/Д, 1924; он же Гражданская война на Северном Кавказе. Ростов/Д, 1927.

18 Борисенко Н.И. Советские республики на Северном Кавказе в 1918 г. В 2-х ТТ. Ростов/Д, 1930; Буркин Н.Г. Октябрьская революция и гражданская война в горских областях Северного Кавказа. Ростов/Д, 1933; 20 лет автономии Северной Осетии. Экономическое и культурное развитие Северной Осетии за время Советской власти. Сб. науч. трудов. Дзуарикау, 1944; Янчевский Н.Л. От победы к победе. Ростов/Д, 1931.

19 Гиоев М.И Деятельность революционных комитетов в Северной Осетии. Орджоникидзе, 1957; Джанаев А.К. К истории формирования рабочего класса в Северной Осетии. //Известия СОНИИ. Т.20. 1957; Мулукаев Р.С. К истории Горской Автономной Советской Социалистической Республики. //Известия СОНИИ. Т.20. 1957; он же. Из истории Терской Советской республики (март 1918 – февраль 1919 г.). //Известия СОНИИ. Т.21. 1958; Резакова Т.М. Из истории Владикавказской партийной организации. //Известия СОНИИ. Т.20. 1957; Тиджиев Г.А. Из истории борьбы трудящихся Северной Осетии за Советскую власть в 1917 – 1920 – х гг. Орджоникидзе,1958.

20 Бугай Н.Ф. Советы Северной Осетии в системе межнациональных отношений (1921 - 1925). //Северная Осетия: история и современность. Сб. науч. трудов. Орджоникидзе, 1989; Каймаразов Г.Ш. Формирование социалистической интеллигенции на Северном Кавказе. М., 1988; Дзидзоев В.Д. Национальные отношения на Кавказе. Владикавказ, 1995; Баранов А.В. Многоукладное общество Северного Кавказа в условиях новой экономической политики. Краснодар, 1999.


21 Туаева М.П. Политическое мышление и политическая культура крестьянства в первой половине 1920-х гг. //Северная Осетия: история и современность. Владикавказ, 2006, Вып. 8; Хубулова С.А., Гапеева М.С. «Маленькие люди» в «большой истории»: повседневная жизнь владикавказских обывателей в 1917 – 1920 гг. Владикавказ, 2007; Царикаев А.Т. Частный капитал г. Владикавказа (1921 – 1930 гг.). Дис… канд. ист. наук. Владикавказ, 2004.

22 КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. М., 1984; Второй съезд РСДРП июль – август 1903г. Протоколы. М., 1959; Восьмой съезд РКП(б). М., 1959.

23 Борьба за советскую власть в Северной Осетии 1917 – 1920. Сб. док. и материалов. Орджоникидзе, 1957; Культурное строительство в Северной Осетии (1917 - 1941). Сб. док. и материалов. Орджоникидзе, 1974; Материалы по истории осетинского народа. Т.V. Сб. док. по истории народного образования в Осетии. Орджоникидзе, 1942; Партработа в Северной Осетии за 1924- 1925 гг. Владикавказ, 1925; Партийная этика: (Документы и материалы дискуссии 20-х годов) /под ред. А.А. Гусейнова. М., 1989; Съезды народов Терека в 2–х тт. Сб. док. и материалов. Орджоникидзе, 1978.

24 Всероссийская перепись членов РКП(б) 1922 г. М., 1922 – 1923. Вып. 1 – 5; Всесоюзная перепись населения 1926 г. Т.V. М., 1927; Статистический справочник Северо – Осетинской Автономной области. Владикавказ, 1927; Учёт и распределение работников (к совещанию секретарей губкомов).Декабрь 1922 г. По материалам Учётно – распределительного отдела ЦК РКП(б). М., 1923.

25 «Власть труда»; «Горская правда»; «Известия ВЦИК»; «Растдзинад».