litceymos.ru 1 2

Лекция ##

Категории материя, содержание, форма


Содержание


Сущность в своем существовании есть целое, есть единство содержания и формы.

Форма и содержание характеризуют не само явление и не саму действительность, а сущность действительности.

Переход сущности в содержание и форму есть обогащение самой сущности, есть ее конкретизация.

Все то, что организовано формой, выражается, проявляется и отражается в ней, есть содержание.


В сознании людей эти категории еще недостаточно отдифференцированы от таких понятий, как целое, строение и части, структура и элементы, вид и род.

В речевую практику (как обыденную, так и разнообразную специальную – искусствоведческую, научную, документалистскую и пр.) широко вошла словесная связка «содержание и форма», в то время как связка «материя и форма» характерна для философского дискурса.

В обыденной речи слово «материя» практически не употребляется (кроме синонима слова «ткань»), а слово «форма» употребляется в одностороннем смысле пространственных внешних очертаний физических предметов, в силу чего вопрос о форме невещественных «вещей» может вызвать затруднения.


Часто под «формой» понимали и продолжают понимать внешнее очертание, наружный вид предмета (См.: Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1991.);

Под «содержанием» — содержимое, то, что в буквальном смысле содержится в чем-то.

С другой стороны, люди интуитивно понимают, что «форма и содержание» не то же самое, что «форма» в отдельности и «содержание» в отдельности. В искусстве, например, «форма и содержание» давно уже выступают единым категориальным блоком, как пара сложноорганических категорий, характеризующих вместе художественную сущность произведения.


Категории «содержание» и «форма» в истории философской мысли.


Античность.

Форма. Понятие формы (от лат. forma – вид) по-разному толковалось в истории философии и эстетики.

Первые представления об этих категориях у философов античности были результатом непосредственного созерцания и основывались на отличении явлений по их форме.

Левкипп и Демокрит считали, что мир состоит из вечно движущихся, существующих объективно атомов, которые отличаются друг от друга по форме, порядку и положению, а по качеству одинаковы. Каждый атом имеет определенную форму (шарообразную, угловатую, крючкообразную и т. п.); форма каждого атома константна.

Под «формой» он понимал количественную характеристику атомов. Это, разумеется, наивное представление о форме, выражающее лишь момент, элемент стихийного представления, тем не менее, как Демокрит, так и другие древние материалисты не допускали существования форм изолировано от содержания, духовного от материальных чувственных вещей.

Платон. Но чаще древние философы увязывали форму с платоновским термином эйдос, обозначавшим то постоянное, что делает вещь именно такой, а не иной, в противоположность изменчивым и исчезающим особенностям вещи.

В диалоге «Тимей» об эйдосе сказано, что есть один вид – тождественный, не рождающийся и не разрушающийся, не принимающий в себя ниоткуда иного и сам нигде не входящий в иное.

Чувственные вещи Платон считал бледными отпечатками, «тенями» вечных и неизменных сверхчувственных духовных сущностей-идей. Материя – пассивный «восприемник» идей; она неистинна, есть небытие, а мир идей есть ее истинное содержание. «Идеи» Платона – это не что иное, как оторванные от реального, объективного содержания мертвые, раз навсегда данные, неподвижные мыслительные формы, которые превращаются им в самостоятельные «отдельные существа».

Подобный взгляд на форму проистекал из учения Пифагора об умопостигаемых числах – нематериальных элементах, придающих объектам их отличительные черты. Платон заимствовал из этого учения мысль о вечной форме – неизменной сущности, имитируемой материальными вещами. Согласно Платону высший надматериальный мир населен вечными формами, недоступными внешнему человеческому восприятию.


Аристотель о материи и форме

Аристотель. Начало систематическим исследованиям идей материи и формы положил Аристотель, причем в его философии они имеют фундаментальное, первостепенное значение. Он же заложил основу понимания их как логических категорий, хотя и не отрефлексировал этого обстоятельства.

Заслуга Аристотеля состоит в том, что он впервые подробно разработал законы и категории мышления как отражение реальных, объективных отношений вещей.

Исследуя соотношение категорий материи и формы – один из центральных вопросов своей философии, – он охватывает в известной степени также проблему содержания и формы.

Вскрыв несостоятельность мистического учения Платона о мире «идей», он доказывает объективное существование материального мира. Идеи не существуют отдельно, изолированно от действительности, а имеют «плоть и кровь». Вещи не есть «тени» идей. Понятие ни в коем случае не является причиной существования вещи.

Как Аристотель понимает материю. Понятие материи не им было введено. Он писал:

«Из тех, кто первые занялись философией, большинство считало началом всех вещей одни лишь начала в виде материи: то, из чего состоят все вещи, из чего первого они возникают и во что, в конечном счете, разрушаются, причем основное существо пребывает...» (Аристотель. Метафизика. – М., 1934. с.23).

Итак, начальная позиция: материя – то, из чего первого состоят вещи. Здесь две идеи: материя это то, из чего вещи состоят, и это – первоначало.

Первые натурфилософы искали именно первоначало, это было их темой. При этом их конечная цель заключалась в том, «чтобы вывести из них природу вещей».

Указание на материю как единственную или главную причину Аристотелю представляется недостаточным для достижения провозглашенной основной цели в трех отношениях:

1) потому что не объясняет разнообразия вещей;


2) потому что не объясняет движения (возникновения и уничтожения);

3) потому, что не объясняет совершенства в мире.


Аристотель переосмысляет понятие материи и выдвигает три основополагающие идеи:

о форме,

о движущей причине

о первенстве разума перед материей.


У предшественников Аристотеля взгляды на материю были сугубо онтологическими. Поэтому Аристотель сначала определяет онтологическое место материи в аспекте «материя-разум».

Однако Аристотель идет дальше первых философов и переосмысляет понятие материи.

1) Аристотель преодолел «физикализм» в ее понимании. Физикализм в понимании материи наиболее выпукло проявился гораздо позже, в 18-19 веках, когда под материей стали понимать исключительно вещество, главным признаком которого является наличие массы покоя. Но он был присущ и первым философам в несколько более абстрактной форме признания за материей лишь телесных качеств. Именно это Аристотель решительно и определенно отверг


2) Аристотель дает весьма абстрактную формальную экспликацию материи:

«под материей я разумею то, что само по себе не обозначается ни как определенное по существу, ни как определенное по количеству, ни как обладающее каким-либо из других свойств, которыми бывает определено сущее» (Аристотель. Метафизика. – М., 1934. с. 115).


3) Аристотель формулирует такие идеи в понимании материи, которые продвигают Аристотеля по пути к логической категории материя/форма.

Прежде всего, это идея относительности понятия материи. В природу вещи входит первая материя:


«первая при этом – в двух смыслах, или как первая по отношению к данной вещи, или как первая вообще» (Аристотель. Метафизика. – М., 1934. с. 82).

Понятие первая материя по отношению к традиции переосмыслено. На вопрос «из чего состоят вещи?» Аристотель предлагает не однозначное указание на первоначало, а также указание на то, из чего вещь состоит как из своего специфического ближайшего материала: «есть некоторая своя материя у каждой вещи»,



Аристотель первым различил в вещи:

а) материю (hypokeimenon, hyle) и

б) форму (eidos, morphe).

Отвергая абстрактное платоновское понятие чистой формы, он доказывал, что каждый чувственно воспринимаемый объект одновременно состоит из материи и формы: одна без другой быть не может.

Материя и форма (морфе) суть два совечных начала; такое учение в конце XIX в. назвали гилеморфизмом (от греч. слов хюле и морфе – материя и форма).

Формой Аристотель называл суть бытия каждой вещи и первую сущность; форму определенной вещи нужно понимать как то минимально общее, что этой вещи присуще непосредственно.

Форма – это сущность в смысле первоначала и сутью бытия сущности как отдельной вещи.

Введение идеи формы – начало собственно аристотелевской онтологической концепции материи и формы.

Основные идеи здесь следующие.

1) Сущностью является то, что лежит в основе, а именно – материя и форма.

2) Они не существуют в виде отдельностей (правда, форма может обособляться в мысли).

3) Самостоятельным существованием обладает то, что состоит из материи и формы.

Итак, утверждаются две основные сущности-основы или два первоначала:

материя и форма.

Материя – не вещь, но возможность вещи; в форме же обнаруживается действительность вещи.

Материя – недифференцированный первичный элемент;

Материя не есть вещь, но вещь из нее происходит.

Аристотель различает первую материю и вторую материю.

Первая материя – это то, что само по себе не обозначается ни как определенное по существу, ни как определенное по количеству, ни как обладающее каким-либо из других свойств, которыми бывает определено сущее.

Вторая материя – то, из чего вещь состоит, и то, из чего вещь возникает.


Развитие отдельных вещей из первой материи заключается в ее дифференциации, получении ею особенных форм. Формы же как таковые, в чистом виде, суть не более как умопостигаемые абстракции.

Материя – это потенциальный фактор.


Материя и форма не могут обособляться как таковые, они только в вещи как ее составляющие.

Что понимает Аристотель под формой. Этот вопрос имеет у него не столь ясный ответ, опирающийся на множество экспликаций. Идея формы восходит к платоновскому эйдосу, но форма, в отличие от платоновых идей, не имеет самостоятельного существования, она существует только в вещи.

Четыре характеристики формы являются главными:

1) форма есть первая сущность или первоначало (наряду с материей). У вещи нет собственной природы, если у нее «нет видовой формы»;

2) форма есть внешний образ вещи;

3) форма обеспечивает действительность вещи. Возникновение вещи из другой вещи есть наделение материи новой формой. Этот процесс имеет цель (принцип энтелехии): «последней целью является форма»;

4) форма есть суть бытия (сущностное определение) вещи: «суть бытия дана всякий раз в форме и действительности» (2, с.143). Следовательно, форма не совпадает с вещью в ее полноте.

Аристотелева идея формы не может быть сведена к одному из этих определений, например, что это суть бытия, или внешний образ. Только их совокупность и синтез дает правильное понятие.

Важнейшая онтологическая идея Аристотеля заключается в утверждении первенствующей роли формы, в ее активности в определении вещи.


Форма – актуальный фактор. Аристотель также допустил существование высшего и неподвижного двигателя – чистой и вечной формы, отделенной от материи, то есть формы всех форм.

Аристотелевское учение об активной роли формы в последующей традиции постоянно поддерживалось. Например, Ф. Бэкон, говорил о формах, как внутреннем законе вещей. Д. Дидро принадлежит красивая и вполне справедливая характеристика формы: «Родиться, жить и исчезать, значит менять форму». Аналогична мысль и у Б. Рассела («все интересное в мире – вопрос организации, а не первичной субстанции»).



По Аристотелю, материя вещи будет состоять из элементов, которые она, возникая, приобрела; форма же есть организация элементов.

Например, кирпичи и раствор – это та материя, каковая при одной форме становится домом, а при другой – стеной.

Как потенциальная материя они ничто, пока из них не вырастет нечто; именно форма сообщает им их актуальное существование. Понятие материи относительно. Так, кирпич как потенциальная часть дома, сам по себе уже обладает формой и материей. Подобно тому, как глина служит материей для кирпича, кирпич является материей для дома или стены. У материи есть возможность стать вещью, когда ей будет придана подходящая форма.

Аристотель вложил в свое понятие формы телеологический смысл, говоря, что движение формы имеет цель. Одни вещи более информированы, а другие менее. Например, кирпичи имеют больше формы, чем глина.

Чтобы материя стала вещью, возможность – действительностью, нужно присоединение формы к материи.

а) Только под воздействием формы материя становится действительностью.

б) Только форма создает конкретные вещи.

в) Форма активна, действенна, является сущностью вещей и их движущим началом.

г) Противоположение формы материи, материи форме не вечно, а преходяще, условно, ибо материя и форма находятся во взаимопереходах.

д) Не только материя превращается в форму, но и форма становится материей. То, что в данном отношении выступает как форма, в другом выступает как материя.

Этим Аристотель подчеркивает мысль, что бытие при помощи формы переходит из одного состояния в другое.

Движение он понимает как деятельность формы, как процесс превращения материи в форму, возможности – в действительность.

Форма – это организация и устойчивая сторона вещи.

Материя и форма как первые сущности или первоначала не могут мыслиться как относительные. Взаимная относительность материи и формы проявляется также и в том, что Аристотель наделяет материю явственной функцией формы.


Однако Аристотель отходит от этого, утверждая, что форма стоит впереди материи и есть нечто в большей мере существующее, что она на том же основании будет стоять и впереди того, что слагается из них двоих.

«Поставив» форму впереди материи, лишив материю активности и жизнедеятельности, он неизбежно пришел к утверждению о существовании первоначальной, нематериальной, «чистой», свободной от всякой материи формы. Эта форма вечна, неподвижна, господствует над всей Вселенной. Она есть «форма форм», т. е. бог.

Что же в итоге?

Преодоление физикализма в понимании материи и формы, раскрытие относительности идеи материи и взаимной относительности материи и формы – вот те главные моменты, которые позволяют утверждать, что Аристотель положил (не вполне осознанно) начало философской рефлексии логической категории материя/форма.


На основе античного учения о форме возникает в естествознании теория преформизма.

Преформизм (от лат. рrае – перед, forma – вид) – учение о предопределенности развития организма его зародышем, половыми зачатками.

Анаксагор учил о семенах вещей, которые, соединяясь и вырастая, превращаются в видимые вещи. Мальбранш и Лейбниц философски обосновали данное учение. Преформизм подвергали критике Аристотель, Вольф, Кант и другие мыслители.

Современная биология подкрепила общую идею преформизма представлением о том, что в генах заложена наследственная информация, которая определяет развитие организма. Философия жизни описывает все существующее как форму проявления жизни; живые целостности, согласно этой философии, постигаются лишь интуитивно.


После античной философии разработкой категорий содержания и формы занимается патристика и схоластика.

Осмысление аристотелевского наследия

В средневековой схоластике понятия «материя» и «форма» широко эксплуатировались и обсуждались в связи с аристотелевским учением о форме всех форм).


Августин принимает идею Аристотеля о материи как возможности, лишая ее, однако, логического оттенка, так как не рассматривает вопрос о специальной материи каждой вещи.

Его рассмотрение чисто онтолого-метафизическое: речь только о материи-первоначале, но идея материи телесной и бестелесной также принимается. Естественным образом абсолютное субстанциальное бытие представляется как чистая форма равная Богу.

Можно отметить как известное прояснение идеи формы в том, что форма конкретной вещи мыслится как внешняя (species) и внутреннюю (forma). Даже сами имена свидетельствуют, что именно внутренняя форма принимается как форма в наиболее глубоком смысле.

Понимается она как внутренняя организация вещи, делающая вещь определенной в функционировании и в проявлениях свойств. Все это, в конце концов, и вылилось в известный тезис: forma dat esse rei (форма дает вещи быть), которую следует понимать как в общеметафизическом смысле (что чистая высшая форма дает вообще вещам бытие), так и в конкретно онтическом (что именно форма дает вещи быть в ее определенности как таковой).

В целом у Августина, как и у последующих философов средневековья, особого продвижения мысли, в сравнении с Аристотелем, нет.


Аристотелево понятие формы и материи было своеобразно адаптировано Фомой Аквинским к христианству.

Фома Аквинский наделил бестелесные субстанции (ангелов и души) чистой (субсистентной) формой, не отягощенной материей, именно такая форма является сущностью духовного мира.

В мире же вещей, телесных субстанций, нет формы без материи, там форма материальна;

материя лишь воспринимает сменяющие друг друга формы;

форма – это актуальность и целевая причина вещи.

В зависимости от степени причастности к «бытию-ens» материальные формы им подразделены на субстанциальные и акцидентальные.


Субстанциальная форма сопряжена с сущностным бытием (например, это душа человека).

Акцидентальная форма сопряжена с качественной определенностью.

Признаются два главных вида материи:

1) материя как чистая потенциальность по отношению ко всем вещам (первая материя);

2) вторая материя как то, что актуализировано в конкретных вещах:

а) в классах (общая материя)

б) в индивидах (индивидуальная материя).

Вторая материя конкретизирует в той или иной мере отвечающие ей формы (принцип индивидуации), так что всякое телесное отдельное имеет индивидуальную форму и индивидуальную материю.

Позднее, во всех схоластических спекуляциях главную роль играл отрыв формы от объективного содержания, от реального мира, понимание формы как мертвой, раз и навсегда данной, абсолютно чистой, свободной от материи сверхъестественной силы.


Материалисты XVII-XVIII вв. развили лучшие традиции античных мыслителей по вопросу о материи и форме.

Ф. Бэкон соглашаясь с идеей взаимосвязи материи и формы, вместе с тем полагал, что материя первенствует над формой.

Бэкон выдвинул существенно новую онтологическую идею.

Он «перевернул» оценку значения материи и формы. Для него именно материя есть, по сути, всеохватывающее начало.

Форма же – неотъемлемое свойство материи, некий внутренний закон.

Логический аспект этих понятий теряется.

С этого начинается материализм нового времени, когда материя, понимаемая как вещество, объявляется единственно сущим. Понятие материи становится чисто онтологическим, без всяких признаков принадлежности к логическим категориям.

Отсюда: предметом науки может быть только материя (природа) и ее свойства. Ответы на вопросы, выдвигаемые наукой, нужно искать «не в кельях человеческого ума», а в самой природе.


Материя внутренне активна, это деятельное начало, порождающее многообразие своих объективных форм. Какова бы ни была первоначальная материя – она необходимо должна быть облечена в известную форму, наделена известными определенными свойствами и устроена так, чтобы всякий вид силы, качества, содержания, действия и естественного движения мог быть ее последствием и её произведением.

Материи изначально объективно свойственны неотъемлемые от материи первичные формы, которые являются источником «природ» или «натур», т.е. физических свойств тел.

Эти первичные формы суть живые, индивидуализирующие, внутренне присущие материи, создающие специфические различия сущностные силы.

Форма, по Бэкону, – неотъемлемое свойство материи, постоянно пребывающее в природе и присущее только ей, иначе форма не была бы формой.

Формы есть силы, законы действия, которые создают какую-либо простую природу, как, например, теплоту, свет, вес во всевозможных материях и воспринимающих их предметах. Одно и то же есть форма тепла или форма света и закон тепла или закон света.

Таким образом, Бэкон форму ищет в своей материи, а не вне ее, доказывая их неразрывное единство. Он утверждает:

а) существует многообразие форм, которые есть результат постоянного изменения материи;

б) существует ограниченное количество форм, которые вечны, неизменны, и что только это их свойство является главным условием их познания.


Лейбниц усматривал основания форм в духовных первоначалах, монадах, противопоставлял монады материи и пытался координировать эти противоположности посредством принципа предустановленной гармонии.


Активную роль мышления и его форм – логических категорий и понятий – более подробно разрабатывали идеалисты.

Кант о материи и форме

Ясное логическое развитие вопрос о материи и форме получил у Канта. Кант относит понятия материя и форма к так называемым рефлективным понятиям и утверждает, что они лежат в основе всякой рефлексии и связаны со всяким применением рассудка.


Кант разделяет идею Аристотеля и схоластов, что сущность вещи состоит в ее форме (forma dat esse rei (форма дает вещи быть), как говорили схоласты). Материя, по Канту, «означает определяемое вообще», а форма – «его определение».


Кант. Материя – это созерцаемое многообразие, чувственно данные компоненты мышления; форма же есть способность нашего ума суммировать это многообразие и синтезировать человеческий опыт.

Далее мысль развивается:

«Во всяком суждении можно назвать данные понятия логической материей, а отношение между ними (посредством связки) – формой суждения» (Кант. Критика чистого разума //Кант И. Сочинения в шести томах, т.3. – М., 1964. с.318).

Общий итог таков:

«Во всякой сущности составные части ее образуют материю, а способ, каким они соединены в вещи – сущностную форму» (там же).


Исходным тезисом в гносеологии Канта является отрыв формы от содержания. По его мнению, категории не связаны с «вещами в себе», не отражают их, вообще лишены всякого реального эмпирического содержания, являясь лишь априорными формами рассудка, пособием субъекта.

Речь идет не только о физических вещах. Таким образом, понятия материи и формы наполняются совершенно абстрактно-логическим смыслом и никак не связываются ни с первоначалами, ни с веществом (материя), ни с идеей «чистых форм».

Материя – то из чего, чем бы ни было это «то»: атомами, кирпичом, или понятиями.

Форма – это то, как (то есть способ связи того, из чего вещь). Это и есть конечный логический итог рефлексии понятий материя и форма.

Различение Кантом материи и формы примечательно также и в гносеологическом отношении. Он постоянно говорит о «материи чувственности», которой являются ощущения.

Категории вносят порядок в природу, apriori предписывая закономерность явлениям. Вместе с тем Кант дает субординацию категорий, создает их систему и путем их деления по принципу триады подчинить диалектике, отличить трансцендентальную – содержательную логику от общей, или формальной и т. д.


Гегель о материи, форме и содержании

Гегель. До Гегеля философы изучали лишь те или иные стороны, моменты категорий содержания и формы, выделяли их всеобщие абстрактные определения без синтеза, без воспроизведения целого. Гегель критикуя тезис о том, что все вещи основываются на первоматерии и различаются лишь формой. Гегель развивает концепцию взаимной обусловленности, рефлексивности и взаимоперехода материи и формы.

Гегель воспринял из наследия Аристотеля и Канта все исходные идеи, но не в натурфилософском или гносеологическом ключе.

В логике рассмотрения отчетливо просматривается «ведущая» роль формы. Вокруг идеи формы группируется материал и выстраивается иерархия:

форма и сущность, форма и материя, форма и содержание.

Единство материи и формы существенно переосмыслено. Наконец, важная идея, что материя – определяемое, а форма – определение.

Это выделяет активную роль идеи формы: поскольку развертывание всех понятий идет через их определения, постольку форма как бы постоянно присутствует в процессе их становления, которое выступает как последовательное оформление. В этом смысле форма есть основное рефлексивное понятие.


Гегель же впервые дает анализ этих категорий синтетически, всесторонне, представляя их как диалектически расчлененное единое целое.

Из самой логики гегелевского метода саморазвития понятий вытекает идея нерасторжимого единства материи и формы. Прежде всего, это логическое единство.

Диалектически-противоречивое единство, в котором обе они снимаются, он обозначает категорией содержания.

Материя должна принять форму, а форма должна материализоваться, сообщить себе в материи тождество с собой;

поэтому, говорит Гегель, форма определяет материю, а материя определяется формой.

Содержание – это то, что тождественно в форме и материи, так что форма и материя суть как бы лишь безразличные внешние определения.


Форма как определенность есть различие в самом себе.

Материя есть другое формы, а форма – другое материи. Другое – значит в некотором смысле чуждое, хотя и свое. Однако эта «чуждость» лишь относительна и даже скорее иллюзорна, она есть кажимость, так как форма «не положена» в материи, то есть как бы «не видна» с первого взгляда, рефлексия же должна выявить их нерасторжимость.

Гегель подразделяет форму на внешнюю и внутреннюю. Целое также имеет форму, то есть определенность бытия. Соответствие между формой и содержанием относительно и недолговременно, противоречие между ними завершается их коренным обновлением.


Материю и форму, не предполагающие друг друга, Гегель называет конечными и говорит. В гегелевской системе конечное и не имеющее истины – одно и то же. Всякое конечное должно разрушить себя своим внутренним противоречием и перейти к своей истине. Такой истиной для материи и формы в учении Гегеля является содержание.

Введение «содержания» как категории – новация Гегеля.

До него термин употреблялся в весьма неопределенном обыденном смысле и в достаточно узком диапазоне дискурсов – в эстетике, в характеристике преимущественно духовных или социальных событий, например, книги или статьи, церковной проповеди или философского учения.

В обыденной жизни мы и до сих пор используем это понятие в данной сфере, причем, противопоставляя содержание форме. Придание термину статуса категории требует, что бы он имел универсальное значение. Кажется понятным, что такое «содержание статьи». Но можно ли говорить о «содержании стола» или «содержании луны»? Кажется очевидным, что луна имеет форму. Но в чем же тогда ее содержание, которое мы привыкли сопоставлять с формой и противопоставлять ей? Не простой вопрос для обыденного сознания.

Гегель рассматривает содержание как единство материи и формы.

У Аристотеля единство материи и формы образует вещь. У Гегеля принципиально другое. Речь не идет о вещи. Само понятие «содержание» есть истина понятий материи и формы, которые, взятые изолированно, истиной не обладают. Поэтому речь идет не о внешнем соединении, а о тождестве.


При таком понимании идея содержания имеет глубочайший смысл. Вскрыть его можно, только поняв, что же тождественно в материи и форме.

Естественно предположить, что тождественным является их функция – совместная функция определения, чем является вещь, как вещь себя проявляет в различных связях. Любое проявление, взаимодействие вещи есть проявление ее материальной и формальной стороны, и не поочередное, а именно в единстве.

Гегель рассматривает содержание как категорию в своей системе. Она связана с идеей основания, переходящей далее в идею существования и действительности. И в этом смысле в нем форма снята и должна быть рассмотрена как несущественная (как, впрочем, и материя).


Итак, классическая философия завершилась одним из методов категориального анализа определенностей бытия посредством триады «форма – материя – содержание».

Однако марксисты предпочитают диаду «форма – содержание», поскольку исходят из принципа материальности мира и не признают «нематериальной формы». Абстрактное мышление способно к формализации, то есть к более или менее полному отвлечению формы от материи и презентации какого-либо содержания (рассуждения, теории и т. д.) в виде формальной системы, исчисления или формулы.

Марксистская концепция содержания и формы

В марксистской философии произошел разрыв с традицией. Категория материи была вытеснена из связки «материя-форма» и стала рассматриваться лишь в связках «материя-дух», «материя-сознание», а позже – «материя-бытие». Всякий логический смысл из этого понятия выветрился. Так же как и из понятия формы, которая стала рассматриваться в сопряжении только с содержанием. При этом содержание подспудно мыслилось как бы в качестве материальной стороны вещи. А поскольку материя первична, да к тому же форма как бы несущественна в сравнении с содержанием (по неверно понятому Гегелю), стали говорить об определяющей роли содержания, вторичном и зависимом значении формы. Правда, признается ее относительная самостоятельность и активность в рамках этой самостоятельности.

Содержание – это все то, что организовано формой и выражается, проявляется, отражается в ней.

Однако это определение Маркс конкретизирует, поскольку категория содержания по мере восхождения от абстрактного к конкретному обогащается различными своими определениями и модификациями, выражающими его переходы в другие категории.



следующая страница >>