litceymos.ru   1 2 3 4 ... 13 14

КАК


ГОСУДАРСТВЕННОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ.


Определение понятия армии.


Вооруженная сухопутная сила государства называется его армией. Понятие армии, следовательно, слагается из трех составных данных – во-первых, армия есть сила, во-вторых, сила вооруженная и, в-третьих, сила государства, физическая мощь государственного организма1. Для того, чтобы установить содержание всех этих данных, является необходимым изучить армии с двух точек зрения, - как социальное образование и как государственное учреждение.

Действительно, в качестве силы армия представляет собой особо организованное массовое единство, особую общественную группу со своим собственным связующим принципом. Как сила государства – она есть орган этого последнего, его создание, живущее лишь в нем и для него,

Рассмотрев, следовательно, армии с обеих этих точек зрения, тем самым можно выяснить две составные данные ее понятия; третья определится сама собою из установления содержания двух прочих.

Более удобным представляется начать с исследования третьей данной, с установления взаимной связи армии и государства, так как воздействие государственной воли проникает собой все стороны и проявления жизни армии, не исключая и социального бытия ее, от государства получающего руководящую свою идею. Неизбежная необходимость постоянно касаться при таком исследовании вопроса различных положений современного учения о государстве требует попутного краткого изложения основных принципов и выводов этого последнего учения2.


Армия и государство.


  1. Основные данные понятия государства.


Общие замечания. – Внутренняя природа и сущность государства. – Начало государственного властвования и его характер. – Формальное определение понятая государства.

Существование армии обусловливается непроизвольным, органическим стремлением государства, раз появившись на свет, охранять и упрочивать свое бытие. – История мировой культуры пока не знает жизни человечества, сколько-нибудь достойной этого названия, вне государства. Быть может, будущее выработает какие-нибудь новые более совершенные социальные формы1, но в настоящем приходится считаться с силой существующая и всегда прежде существовавшего факта. Конечно, государство не является чем-либо неизменно установленным для всех времен и всего мира. На протяжении истории оно уже пережило ряд чрезвычайно сложных жизненных процессов и в данную эпоху вовсе не имеет однородного характера на всем пространстве земного шара. Но самое его существование все время остается неизменным фактом. – Здесь будет подразумеваться лишь та форма государственности, до которой дожили современные культурные народы, и только ее будет касаться все дальнейшее изложение. Хотя каждое государство в сущности всегда представляет собой нечто совершенно индивидуальное, так как все общественные явления создаются прежде всего бесконечно разнообразной и в абсолютно тожественном виде никогда не повторяющейся психической деятельностью отдельных людей2, но государства, связанные между собою более или менее однохарактерными историческими судьбами, постоянным взаимным воздействием друг на друга, одними господствующими идеями, стремлениями, образуют все же нечто если не совершенно тождественное, то во всяком случае однородное, и аналогичные элементы, повторяющееся в каждом из них, могут быть, поэтому, предметом одновременного общего изучения их всех3. Сущность государства, как уже было указано выше4, состоит в отношениях воль множества людей, разделенных на группы повелевающих и повинующихся. Непрерывное взаимодействие воль, внутренне объединяемое общею целью, делает его мыслимых, как единство, как одно сложное и длящееся массово-психическое целевое явление. Созданное людьми, государство существует лишь во множестве индивидуальных воль и только через посредство этого множества. За всеми явлениями жизни государства неизменно стоит одно реально существующее во внешнем деятельное начало человека1. Лишь через посредство его психической деятельности возникает, живет, исчезает государство и только он один является основой действительного бытия, субстратом государства. Государство имеет, впрочем, и территории. Но элемент этот выступает в понятие государства лишь в качестве приуроченной к человеку данной, только в силу того, что «оседлость есть свойство, состояние живущих в государстве людей», и вне связи с ними, «совершенно отрешенной от человеческих субъектов существуете не территория, а только часть земной поверхности»2. По самому свойству мышления из безграничного числа человеческих социальных действий в нашем представлении непроизвольно выделяются части их, объединенные известным характерным признаком в одно целое, и конструируются логически в особые постоянные категории, в особые понятия. Одним из таких объединяющих начал3 являются длящиеся, общая для данного ряда явлений цели. Совокупности волевых актов, связанных постоянными целями, всегда представляются нам, как единства, как одно собирательное целевое явление4. К числу целевых единств принадлежит и государство, как синтез множества волевых отношений, объединенных определенными постоянными целями. Но волевые отношения, взятые с точки зрения их движущего начала, самого источника их бытия – человека – представляют собой не что иное, как ту или иную группировку людей.


Следовательно, и государство есть внутренне объединенная постоянными целями человеческая группа целевой союз людей, коллективное их единство. Внешняя организация, через посредство которой осуществляет свою жизненную деятельность государство, со своей стороны содействует объединению всех государственных явлений в общее представление единства. Существуя лишь в человеческой психике через нее, государство имеет, однако, свое собственное, отличное от индивидуальных жизней его личного состава бытие5. Волевые акты отдельных лиц обращаются в акты всего единства лишь через посредство определенной организации и факт существования этой последней является, поэтому, объединяющим началом для всех проявлений государственной жизни,

Но определение государства, как организованного целевого человеческого единства, еще не дает тех характерных, специфических признаков, которыми государственное единство выделяется из многочисленной группы прочих подобных единств. Существенным моментом понятия государства, вне которого это последнее совершенно не мыслимо, является начало властвования. То непрерывное взаимодействие волевых отношений, которое лежат в основе понятия союзного единства, в единстве, именуемом государством, необходимо проявляется в отношениях властвования. В отличие от всех других общественных союзов государству принадлежит сила осуществлять свою волю независимо от всякой иной воли, ему принадлежит обладание первичной, только от него самого исходящей верховной властью.

Почти все общественные союзы обладают в известной мере принудительной властью над входящими в состав их людьми. Однако, в современном обиходе власть эту они в конечном выводе всегда получают от государства и вопреки воли этого последнего безусловно не могут применять ее.

Государство включает в себя все союзные единства и они сильны только его принудительной силой. Но само государство ни от кого не заимствует свою силу, его принудительную власть нельзя вывести ни от какой иной общественной организации и это есть его специальное, только ему одному присущее характерное свойство1. Выше2 уже было упомянуто, что само по себе государство – лишь одна из форм человеческого общения, что влияя на другие общественные организации, оно и само подчиняется в бесконечно многочисленных случаях и отношениях их влиянию. Но со специальной точки зрения обладания первичной верховной властью государство стоит вне всех других союзов и над ними. Это не исчерпывает собой всех сторон понятия государства, но является обязательной приметой, по которой данный общественный союз можно назвать именно государством. Ведь и социалистическое народно-трудовое государство3 представляет собой принудительную организацию общественных отношений людей, не знающую никакой внешней инстанции, к которой можно было бы апеллировать на установленный этой организацией распорядок, и, следовательно, и в нем на лицо первичная верховная власть, только облеченная в иную внешнюю форму. Независимость от всякой посторонней воли не определяет, конечно, объема содержания государственной верховной воли. Как все человеческое, государство не всесильно. Лишь в юридической абстракции оно мыслится всемогущим сувереном. Практически сознательное воздействие государственной воли на жизнь составляющих государство людей ограничено строго определенными пределами4. Но всякий союз людей, называемый государством, неизменно повелевает самопроизвольно в пределах определенной части земной поверхности и нет высшего авторитета, из которого можно было бы вывести его власть повелевать. – Повелевает, при том, именно союз. Хотя в материальной своей основе вся деятельность государственной воли есть волевая деятельность отдельных людей, но государственная воля это не арифметическая сумма всех рядом стоящих индивидуальных воль составляющих его людей, стремящихся к достижению различных своих житейских целей. Если государство представляешь собой единство, то должны существовать и органы для проявления жизни этого единства. Отдельные люди, действуя через посредство определенной организации, направленной исключительно на служение целям всего единства, являются в этой своей деятельности выразителями жизни самого единства. Ведь, если синтез человеческой массы в целевое единство логически неизбежен, то не менее необходимо логически относить волю органа к союзному единству, признавать его волю волею последнего1.


Таким образом, сводя вместе все вышесказанное о сущности государства, это последнее можно определить, как объединенное длящимися целями союзное единство оседлых людей, обладающее первичной верховной властью2.



  1. Принудительный характер государственного властвования.


Общие замечания. – Психологическое обоснование необходимости государственного принуждения для общественной жизни людей. – Теории анархизма и социализма. – Практическое примкнете и внутренняя сущность государственного принуждения.


Но власть, везде, это сила, это возможность исполнения своей воли вопреки всякому противодействую, возможность принуждать к исполнению этой воли, не считаясь ни с какими частными желаниями и интересами. Почему же люди должны переносить порабощение их воли принудительной властью государства?

Анархизм открыто выдвинул в последнее время требование немедленно упразднить государство с его принуждением. Социализм видит идеал будущего в падении государства и замене его свободной и равноправной ассоциацией производителей.

Необходимо обосновать безусловную неизбежность государственной жизни для культурного человечества, на том уровне его нравственного развитая, на котором оно стоит ныне, иначе все учение о государстве и, как прямой вывод из него, учение об армии теряет под собой всякую почву. Раз что государство случайное историческое явление, вовсе не порождаемое самой сущностью человеческой природы, его принудительная власть над людьми должна быть уничтожена, так как безусловно заслуживает предпочтения совместное культурное существование людей вне всяких посягательств на их свободную деятельность и каких бы то ни было стеснении ее, кроме собственной воли каждого отдельного человека. Государство – создание людей1, и ими же оно, следовательно, может быть уничтожено, если нет основания для его бытия.

Выше2 уже было установлено, что силой непреложного закона природы люди должны соединяться в союзы, чтобы пойти хоть сколько-нибудь далее самого убогого первобытного существования3. Если считать благом сохранение и развитие культуры, неизбежность для людей совместной деятельности можно, следовательно, считать вполне обоснованной самыми свойствами естественного порядка вещей1. Но совместная деятельность для успешного своего выполнения необходимо требует известной организации ее, определенного распорядка для действия всех принимающих в ней участие людей. Кроме того, самая возможность этой деятельности обусловливается устранением препятствий для нее извне, от людей, ей посторонних. Индивидуальные особенности отдельных личностей так бесконечно разнообразны, что сколько бы полезным и необходимыми данный союз не представлялся в глазах большей или меньшей группы людей, всегда найдется иная, достаточно многочисленная группа их, которая в силу самых разнообразных побуждений не признает полезности существования союза, в целом или в отдельных проявлениях его бытия2. Далее, самое понимание действительных польз и нужд всей союзной организации отдельными личностями может трактоваться чрезвычайно разнообразно и под час совершенно противоположным образом. Наконец, эгоистические побуждения узкого личного интереса сплошь и рядом могут направить волю отдельного индивида в сторону, диаметрально противоположную интересам всего союза, хотя бы этот индивид и вступил в союз по свободному своему желанию. Отсюда, не только ни один союз, но даже ни одно правильно организованное собрате не может выполнить надлежащим образом свое назначение, если нет на лицо достаточно сильной власти, которая могла бы обеспечить соблюдение интересов и выполнение целей всего союза или собрания, независимо от чьих бы то ни было частных интересов и стремлений3.


Государственный союз не составляет исключение из этого общего порядка. Громадная область интересов, обеспечиваемых его существованием, делает лишь принудительную силу, регулирующую течение жизни государства, особенно могущественной по сравнению с другими союзами4. Государство представляешь собой центральное учреждение последнюю основную инстанцию, ведающую строением общественных отношений людей. Человеческое общение для возможности своего бытия требует, чтобы индивидуальная воля каждой отдельной личности была направлена по известному определенному пути, чтобы личный произвол был ограничен в интересах общего блага. Каждый общественный союз, не исключая и социалистической свободной общины, устанавливает в видах достижения своих специальных интересов известное стеснение индивидуальной свободы. Возможность практического осуществления этого стеснения гарантируется наделением союза необходимым для выполнения своего назначения могуществом, способностью в пределах своей компетенции действовать принудительно. Принудительная сила всех общественных союзов, сконцентрированная в одну общую основную организацию, и образует собой именно то, что ныне называется государством, т.е. тот общественный союз, наличность которого обеспечивает людям возможное на данной ступени цивилизации достижение ими всей совокупности их жизненных целей. Как бы ни назвать этот основной союз, этот конечный источник существования всего человеческого общения, во всяком случае никакое общение без такой охраняющей его силы совершенно не может быть мыслимо1.

Только беспощадная идеализация человеческой природы, полное пренебрежете к действительным свойствам ее может игнорировать необходимость существования принудительной организации для возможности совместной жизни людей, во всей совокупности ее проявлений. Те устои ненарушимости общего благополучия, которые анархические и социалистические теории выдвигают на место государственного принуждения, совершенно не соответствуют обстоятельствам действительной жизни. Ведь предполагать, что с уничтожением государства люди сделаются безупречными служителями общего блага, что исчезнет порок, преступление, произвол грубой силы, не знающей удержав в своем стихийном напоре на все более слабое по сравнению с ней, что «беспрепятственное состязание человеческих сил, и страстей»2 водворить на земле райское блаженство, а не самую разнузданную и беспощадную войну всех против всех, только и можно, абсолютно не считаясь с действительностью. «Никакая сила в мире не может уничтожить различая между сильным и слабым, эгоистом и альтруистом, благожелательным и порочным, и не может поэтому подлежать сомнению, за каким из этих, типов будет оставаться победа в обществе, не признающем права и бесправном»3. Построение всей организации анархистского общения на свободном договоре; каждого с каждым рассчитано не на таких людей, каше существуют в действительности. По справедливому замечание Еллинека1, «человек, каким его изображает анархистская теория, представляет собой безжизненную естественно-правовую схему человека, определяемого исключительно сознательными мотивами, с самого начала духовно-зрелого старого библейского Адама, нашедшего здесь свое последнее надежное убежище. Но на этом Адаме не тяготеет грехопадение и он может спокойно продолжать в своих потомках свое рационалистическое существование, в обществе не знающем государства». Даже экономическая сторона общественной жизни, вопрос, которому анархические теории уделяют особенно много внимания, при отсутствии всякого принудительного порядка необходимо выльется в непрерывную борьбу из за хозяйственная положения отдельных личностей и групп, так как несомненно более выгодные и приятные занятия, лучшие средства производства, лучшие земли, жилища привлекут к себе особое внимание каждого участника анархистского общежития, тогда как противоположные явления могут вовсе не найти склонных примириться с ними деятелей. Возможность же воспитания при помощи анархических идей специального типа человеческих особей, соответствующих проповедуемым этими идеями порядкам, вряд ли может быть серьезно обсу­ждаема. Высокое учете Христа в течете двух тысячелетие своего существования не переродило человека2, и трудно себе представить, чтобы новейшая теория анархизма, далеко не обладающая глубиной и силой христианской жизненной морали, могли бы с большим успехом выполнить эту задачу.


Не менее далеки в этом отношении от фактов действительной жизни и социалистические доктрины3. Замена в будущем государства свободной и равной ассоциацией производителей отнюдь не исключить недобросовестных попыток тех или иных участников ее с возможно меньшей затратой личного труда получить наибольшее количество благ. Если же будет существовать власть, которая противодействуя таким попыткам, будет распределять эти блага между отдельными людьми пропорционально их труду или их потребностям, безразлично, то принудительная деятельность ее явится именно тем властвованием, которое будет иметь все признаки государственная властвования, только неизмеримо более мелочного и опекающего, чем в современном государстве.

Таким образом, свойства человеческой природы неизбежно требуют существования принудительного порядка для возможности совместной деятельности людей и государство, как основная организация этого принуждения, вполне обосновывается, следовательно, недоступными никакому воздействию людей мировыми законами.

Выше4 уже было указано, что необходимость существования принудительной власти государства5 далеко не должна совпадать с необходимостью непрерывного воздействия ее на все проявления человеческого общения. Не одно государственное принуждение ограничивает и регулирует индивидуальную деятельность; обычное течение ее всегда идет и должно идти в соответствии с указаниями всей совокупности общежительных принципов и всех иных социальных сил, кроме государства. Но высшее руководительство этими силами и обеспечение ненарушимости их действия при всех обстоятельствах, чего сами по себе они, никогда не могут гарантировать, лежит на государстве. Только благодаря этому возможна та степень уверенности в будущем, без которой не может существовать никакая общественная деятельность. Предусмотреть с большей или меньшей достоверностью способ действия людей в том или ином конкретном случае можно лишь при наличности определен наго принудительно охраняемого порядка, устанавливающего известное направление для всей совокупности этих действий. Таким образом, государственное принуждение потенциально проникает собой все проявления человеческого общения, но практически выступает для регулирования их лишь в определенных случаях и пределах1.




  1. Цели государства.


Общие понятия о государственных целях. – Относительный характер этих целей. – Цели современного государства.


Имея свои вполне определенные и ничем иным не заменимые функции в течение мировой жизни, государство служит тем самым определенным целям, дающим содержание всей его деятельности1. Элемент цели объединяет весь цикл известного рода явлений в представление государства и накладывает печать идейного содержания на все проявления его стихийно-необходимого бытия. Но существуя совершенно независимо от человеческой воли, государство вместе с тем существует лишь в деятельности людей; вся жизнь его образуется непрерывно меняющимся потоком волевых актов составляющих его человеческих личностей, и могущественная организация его всегда направляется ими к достижению определенных целей. Не касаясь метафизических построений о конечных целях государственного бытия и о специальном предназначены каждого государства для выполнения своей особой, только лишь ему предуказанной исторической миссии2, с точки зрения доступных наблюдению фактов можно положительно констатировать неизменное наделение государства определенными целями во все периоды его существования.

Самые цели далеко не всегда одинаковы; каждая историческая эпоха выдвигает свои идеалы государственного строительства, уступающие затем место новым идеям и стремлениям3, но всегда государственная организация является целевым учреждением, и настоящая эпоха также возлагает на: государство свои вполне определенные задачи. Неизменный факт существовании государственного принуждения во все эпохи культурной жизни человечества, таким образом, вполне примиряется с историческим явлением многократного изменения того направления, по которому производилось и производится практическое применение этого принуждения, Понятие основной цели, которой служит государство всей полнотой своей деятельности, слагается путем сведения бесчисленного ряда несомненно существующих индивидуальных целей к исходным, обнимающим более или менее значительный ряд их, понятиям и объединения затем этих понятий в одном конечном, высшем представлении. Каждый отдельный человек в тот или иной данный момент всегда стремится к своей определенной частной цели, но почти всегда с логической необходимостью все эти цели объединяются в одной конечной цели сохранения своего существования и улучшения его условий1. Также и государственная деятельность всегда может быть сведена к высшей цели, дающей содержание всей жизни государственная организма, и это определение через посредство элемента цели положительного внутреннего содержания деятельности государства служит необходимым дополнением того чисто внешнего, формального определения его, которое было приведено в предшествующем изложении2.

По отношению к современным культурным государствам3 проблема цели их существования может быть определена путем исследования функций, возлагаемых на государственные учреждения, так как через их посредство проводится в жизнь связанное с представлением о задачах государства принудительное воздействие его на общественный отношения людей и в поставляемых отдельным учреждениям целях преследуется основная государственная цель. Сознательная, творческая деятельность государства4 в своем практическом реальном содержании определяется границами доступного ей по самой сущности вещей. Выше уж было установлено, что деятельность эта может выражаться лишь в намеренном нормировании внешних проявлений взаимного общения людей5. Положительное содержание этой формулы слагается различным образом в различные эпохи и в различных государствах. Руководящим признаком всей современной жизни государства является содействие развитию культурных интересов отдельных личностей, народов и всего цивилизованного человечества6. Но этот принцип не есть то неопределенное всеобщее благополучие, под знаменем которого накладывало свои цепи на человеческую личность полицейское государство, и в будущем стремятся наложить анархизм и социализм. В настоящее время несомненной истиной признается предоставление полной свободы индивидуальной и корпоративной деятельности людей в той сфере отношений, где она имеет, достаточный силы, чтобы самостоятельно осуществить поставленный ею себе цели1. Лишь в области, где эта деятельность не в состоянии своими собственными силами достигнуть предположенной цели, государство или, не присваивая себе самую деятельность, берет на себя руководство ею в общих интересах и, оказывая ей свое внешнее содействие, тем облегчает достижение ее задач, или само непосредственно выполняет вместо нее те или иные функции, если они по своей природе наилучшим образом могут быть выполнены с помощью единой центральной организации. «До каких пределов должна идти восполняющая только деятельность и где должна начинаться заменяющая, - может быть определено только на основании всего исторического и социального положения отдельного государства и в соответствии с природой данной отрасли управления»2. Во всяком случае, руководительство той областью общения людей, которая вне этого условия не может надлежащим образом осуществляться или с большим успехом осуществляется при сосредоточении ее в руках одной организации должно и может принадлежать только государству, как высшему сосредоточению планомерного попечения о человеческих интересах.


В этих же интересах государство создает и правовой порядок, и его охрана и развитее являются затем одной из основных целей государственного союза только ему лишь одному и свойственных. В правопорядка он устанавливаешь и определяет для дальнейшего своего собственного обихода те основные положения, которые ставят предел и меру его воздействия на человеческую личность3 – для этой же последней отграничиваешь неприкосновенную для государства область свободной ее деятельности. Психологически необходимое условие существования общественного быта4 – правопорядок, таким образом, является не самоцелью, он служить общей высшей цели совершенствования мировой культуры. Но необходимость его для возможности общения людей, а следовательно и для самого существования основ культуры, требуешь попечения о создании, охранении и развили его от наиболее могущественной из общественных организаций, каковой и является государственный союз. Отсюда, для государства правопорядок, как специальное, исключительно ему принадлежащее средство регулирования общественных явлений, представляется его особой функцией, особой областью деятельности, а, следовательно, и его специальной целью.

Гарантией возможности осуществления государством его целей прежде всего является неприкосновенность собственного его существования и ненарушимости правильного отправления и развития им его функций1, Само собою очевидно, что для возможности что-либо сделать государство должно развить в себе и непрерывно охранять весь тот запас энергии, который представляется необходимым для исполнения им этой деятельности. Но выше было установлено, что бытие его силой вещей неустранимо, как неизбежная форма общения людей, и что в каждый отдельный исторический момент оно стремится к выполнению своих определенных целей, а, следовательно, вместе с этим оно должно и охранять и укреплять свое существование и жизненный силы, и это – также его цель, его необходимая задача. Культурная проблема деятельности современных государств приходит неизбежно и в их самоохраняющую функцию, вводя ее в известные пределы и формы; в свою очередь эта последняя в конечном выводе служит культурной государственной задаче и государственному пра­вопорядку, и все эти три основные цели, взаимно проникая и обусловливая одна другую, определяют содержание всей сознательной2 жизни государства в настоящую историче­скую эпоху. Таким образом, учением о целях государства обосновывается вся его деятельность все то содержание, которым в современных государствах заполняется их практическая жизнь3. В число неустранимых функций государства необходимо входит и самосохраняющая его деятельность, и, как бы ни менялись все его иные цели, охрана собственного бытия не может никогда исчезнуть из числа преследуемых им задач, пока оно стремится к жизни, а не к самоуничтожению4.



  1. Гарантии осуществимости для государства его целей.



<< предыдущая страница   следующая страница >>