litceymos.ru 1 2 ... 4 5

Автор: Июль

Бета: Hell Angel & Alisa X и sea25

Пейринг: Оливер Вуд/....

Рейтинг: приблизительно R

Жанр: видимо романс .

Предупреждение: если что, вы напоминайте мне, что я обещал ХЭ))

Краткое содержание: ак забыть то, что не забывается?

Disclaimer: бескорыстен, ага))


Смотрю в глаза и вижу не тебя.
Шепчу о чувствах, спутав имена.
Пытаюсь вновь перебороть себя,
Но боль на сердце все еще сильна.

Прости меня, но я еще люблю.
Люблю другого, пусть он и потерян.
Я до сих пор о нем мечты ловлю,
Но в прошлое закрыты крепко двери.
(c) Shelby


1 глава.


- Итак, сегодня очередь Саммерса, Вуда и Тревора.
Оливер с любопытством оглянулся на расстроенно застонавших парней. Он, как новичок в команде, не вполне понял, о чем говорил тренер.
- Отставить нытье! – рявкнул тот. – Вам не хуже моего известно, что благотворительность – важная часть политики «Соколов Сеннена». К тому же, вам еще не самое поганое место досталось – Сент-Мунго. Вручите подарки, дадите пару автографов…
- Знаем мы эту пару автографов, еще час придется во дворе показывать воздушный цирк для всех желающих. Так что готовься, Вуд, - пробурчал на ухо Оливеру Саймон Тревор, второй охотник.

Насчет цирка Саймон не обманул. Парням пришлось довольно долго разыгрывать представление, устраивая гонки, демонстрируя различные петли, кувырки и прочие эффектные приемчики. На самом деле Оливеру даже понравилось. Около сотни человек собралось внизу, в больничном саду, а еще больше - с восторгом наблюдало из окон, время от времени ахая и громко аплодируя.

Внимание нравилось и Саммерсу с Тревором, даром, что они демонстративно ворчали и хмурились. Оливер видел, что они тоже наслаждаются восхищением зрителей.

Парни делали последний круг почета над больничным садом, когда окно восьмого этажа вдруг распахнулось, и на подоконник взобрался высокий темноволосый человек. Его серо-зеленая больничная пижама на какое-то жутковатое мгновение напомнила Оливеру квиддичную форму Слизеринской сборной, а жест, с которым он протянул вперед руку, словно призывая метлу, заставил сердце болезненно сжаться.

***
Об этом Оливер не рассказывал никому, а почти все, кого он знал раньше, были мертвы. Оставшихся в живых можно было пересчитать по пальцам одной руки, но они практически не общались между собой, а значит, и узнать о том, что творится в душе Вуда, было некому.
Одно время он сам думал, что все позади. Что рана зарубцевалась, боль утихла, чувства отошли в прошлое. Оливер начал встречаться с девушками, но эти отношения не приносили удовлетворения, им как будто чего-то не хватало.

Во время соревнований в Дублине, когда Оливер еще играл во втором составе «Пэддлмор Юнайтед», он познакомился с Люком, охотником Сресморских Сорок. У них было две недели отличного секса. Потом соревнования закончились, и эти отношения тоже. После Люка были еще Джастин, Кертис, Том, Шейн… А с Ирвином Вуд почти полтора года прожил вместе... Черт, это дольше, чем они с Флинтом встречались! Но почему тогда все эти парни остались в памяти смазанным пятном с подписью «хороший секс», а каждое из свиданий с Маркусом Оливер мог восстановить чуть ли не поминутно? Что было такого в этих отношениях? Что в них было такого, что даже через семь лет увидев случайный жест чужого человека, Вуд чуть не свалился с метлы?

Оливер двинул кулаком по подушке и посмотрел на часы. Полчетвертого, а сна ни в одном глазу! Он вздохнул и поплелся на кухню приготовить себе чай.

В следующий раз в Сент-Мунго Вуд попал через полгода, когда на тренировке бладжер так серьезно раздробил ему локоть, что штатный колдомедик команды решил не брать на себя ответственность и отправил его в больницу Первые двое суток Оливер провалялся на койке, накачанный болеутоляющими и костеростом. На третий день ему разрешили прогуляться в больничном саду.

Там он и столкнулся с Невиллом Лонгботтомом. В 97-ом и 98-ом они часто работали вместе в подполье для Ордена Феникса, затем бок о бок воевали в последней битве. А потом мирная жизнь их развела, но оба были рады встрече.
Медленно кружили в терпком осеннем воздухе желтые кленовые листья, а два еще совсем молодых парня сидели на скамейке и, не замечая ничего вокруг, разговаривали о войне и вспоминали своих погибших товарищей. Они очнулись, только тогда, когда начало темнеть и похолодало.
- Вот черт! – воскликнул Невилл, поднимаясь. – Будет мне сегодня втык за такое долгое отсутствие…
- Это от кого? – с улыбкой поинтересовался Вуд.
- Да неважно, - отмахнулся Лонгботтом. – Побегу я… Мне еще надо родителей проведать - я ведь за этим и приходил.
- Они все еще здесь?
- А куда им деваться? Было бы у меня денег побольше - забрал бы домой и сиделку нанял. А так…
- Пойдем, провожу.

- Знаешь, теперь отделение переименовали в Реабилитационное. Решили, что звучит лучше, чем Неизлечимые магические травмы. Даже смешно, будто от этого суть поменялась. Словно тем безнадежным горемыкам, которые там содержатся, от перемены названия станет легче.
- Ну, лично мне было бы приятнее… - усмехнулся Вуд.
- Вот и нам тоже, - заметил вышедший из дверей отделения человек.
Оливер окинул его рассеянным взглядом, прощаясь с Невиллом, но потом снова оглянулся с волнением. Опять высокий темноволосый парень заставил его сердце на миг остановиться в напрасной надежде. Но этот пациент из отделения для безнадежных, конечно, не был Маркусом. Хотя его вид, безусловно, вызывал любопытство.
Кроме того, что он был выше Оливера и одет в серо-зеленую больничную пижаму, ничего нельзя было сказать наверняка. Стоило чуть пристальнее взглянуть в его лицо, как черты начинали расплываться и дрожать, так, что становилось невозможно что-либо разглядеть. У Вуда даже голова закружилась, и парню пришлось поддержать его, не давая скатиться с лестницы.

- Не надо, не смотри, - сказал он.

- Почему?
- Мигрень заработаешь. Это проклятие так действует.
Голос тоже был странным: он одновременно напоминал множество знакомых голосов, и ни один в особенности. Оливер поежился. Странный парень заставлял его нервничать. Видимо, понимая, какое производит впечатление, тот коротко извинился и побежал вниз по лестнице.
- Эй, подожди! – крикнул Вуд, сам толком не понимая, зачем он это делает.
Парень остановился, дожидаясь Оливера. Затем они вместе они спустились в холл больницы.
- Извини, ты мне очень напомнил одного моего знакомого, - сказал Оливер.
- Да ничего, мы привыкли, - ответил молодой человек.
- Мы?
- Нас таких семеро в отделении, - по голосу чувствовалось, что он улыбается, а смотреть ему в лицо Вуд больше не рисковал.
- Может быть, познакомимся, наконец? Меня зовут Оливер.
- А меня - Майк.
- Как?! - Вуд вздрогнул и, забыв о предупреждении, уставился парню в лицо. Голова тут же закружилась, и Майк едва успел поймать его за протянутую для пожатия руку.
- Майк, - снова повторил он, – А что?
- Да нет, ничего. Мне просто послышалось другое имя.
- Ну, возможно, меня и зовут по-другому, - в его голосе опять прозвучала усмешка. – Эти имена нам уже здесь, в Сент-Мунго, придумали. Правда, особо не напрягались: Майк, Джек, Дик, Рик, Вик…
- А как же ваши собственные имена?
- Их никто не знает. Все это гребаное проклятие. Мы не помним ничего, что было до того, как нас обнаружили в подвалах Мальсибера. И узнать нас, сам понимаешь, невозможно. Вот и торчим здесь, в отделении для безнадежных: без имени, без личности, без магии, без прошлого…
- И без магии? – ужаснулся Вуд.
- Это – ерунда. Магия постепенно восстанавливается. Куда сложнее бриться, не глядя в зеркало, - рассмеялся в ответ Майк.
- И все-таки жалко, что у тебя с магией проблемы. Могли бы в квиддич поиграть. Ты любишь квиддич?

- Конечно, люблю! Думаешь, я сюда зачем пришел? Мне разрешают забирать старые журналы из холла. Вот «Квиддичный альманах» я уже вижу, помоги найти еще «Квиддичное обозрение», а то среди этих «Ведьмополитенов» и «Придир» ни фига не отыщешь.

Разговор перешел на квиддич, и Оливер снова невольно вспомнил о Флинте. С ним они тоже могли часами говорить о любимой игре.

Утром Вуд уже точно знал, как хочет провести день. Он старался не задумываться, зачем он так делает. Просто поднялся на восьмой этаж и решительно постучался в кабинет дежурного колдомедика. Лучезарная улыбка, почти искренние комплименты, парочка автографов… и Оливер получил разрешение пригласить Майка на прогулку в больничный сад.
Дожидаться завтрака не хотелось, поэтому Вуд решил устроить пикник: стащил плед со своей койки, накупил в буфете булочек, сока и разнообразных сладостей и зашел за Майком.
Погода вполне способствовала такому времяпрепровождению. Слабый ветерок шевелил верхушки деревьев, засыпая землю шуршащим ковром разноцветных листьев. Негреющее осеннее солнце ласково светило с яркого синего неба. Из маггловского мира доносился чуть слышный шум большого города – урчание моторов, сигналы машин, грохотание надземки. Это еще больше подчеркивало тишину и уют старинного сквера.
Майк и Оливер выбрали дальний уголок, куда нечасто забредали другие пациенты, расстелили под деревом плед и уселись, опираясь спинами о бугристый ствол и соприкасаясь плечами. Здесь было так спокойно, что даже говорить не хотелось. Они молча уминали булочки, запивая их яблочным соком, и наблюдали, как кружат в воздухе похожие на бабочек кленовые листья.
- Я бы хотел когда-нибудь полетать… - вдруг сказал Майк. – Мне кажется, что раньше я это умел.
- Наверняка умел, - откликнулся Вуд. – Если ты из Англии, то учился в Хогвартсе. Там Полеты – обязательный предмет. Может, ты даже в квиддич играл…
- Учитывая, что я только на английском разговариваю, то, видимо, я - англичанин, - рассмеялся Майк. – Знать бы еще, сколько мне лет… Вдруг мы в одно время учились…
- А что, даже возраст невозможно определить?

- На нас столько разных заклятий наложено было, что даже по состоянию организма колдомедики могут только весьма приблизительные цифры назвать. Мне вот от двадцати до тридцати дают.

- Тогда и мне - от двадцати до тридцати, - фыркнул Оливер. – Тоже мне, специалисты! Из моих ровесников столько погибло и без вести пропало, что ты запросто можешь оказаться одним из них.
- Могу, - согласился Майк. Он помолчал, а потом спросил осторожно: - Тот твой друг, которого я тебе напомнил, он тоже?..
- Угу, - горло внезапно перехватило так, что выдавить из себя что-то более членораздельное Оливер просто не сумел.
Ему резко захотелось уйти. Он оперся ладонями о плед, намереваясь подняться, но вдруг почувствовал, как его руку накрыла рука Майка.
- Извини, не надо мне было поднимать эту тему. Не уходи!
Вуд прокашлялся и даже попытался улыбнуться. Ему стало стыдно за свой порыв. Это было эгоистично с его стороны. Ведь если он уйдет, то Майку придется вернуться в палату - ему же не разрешено гулять одному. Оливер глубоко вдохнул и успокаивающе пожал руку Майка.
- Ничего. Сам не понимаю, что на меня нашло. Это все было так давно. Мы… дружили еще в школе.
Он запнулся перед словом «дружили», но понадеялся, что Майк не заметил этой запинки.
- Если у меня были друзья, мне бы хотелось, чтобы они обо мне помнили, - тихо отозвался Майк.
- Может, они помнят! И ищут… Только найти не могут…
- Может быть…
- Майк! Неужели это проклятие необратимо?
- Почему же… обратимо… но я даже говорить об этом не хочу!
- Но если есть хоть малейшая возможность…
- Нет! – перебил Майк. – Заклятие спадет, когда умрет тот, кто его наложил. Понял теперь?
Оливер озадаченно покачал головой. Майк стукнул кулаком по колену. – Знаешь, как это мерзко – жить в ожидании чьей-то смерти? Читать «Пророк» с последней страницы, с некрологов и объявлений о казни? И каждое утро с надеждой доставать зеркало – вдруг проклятье развеялось именно сегодня…

Майк уткнулся лицом в колени и закрыл голову руками. Оливер вздохнул и осторожно обнял его за плечи. Он понятия не имел, что можно сказать в ответ на такое. Любые слова утешения казались фальшивыми и неискренними. И он просто притянул Майка к себе поближе.


После выписки из больницы жизнь вошла в привычную колею – тренировки, игры по всей Европе, воскресные обеды у родителей. Но каждый раз, оказываясь в Лондоне, Оливер непременно находил время заглянуть к Майку в Сент-Мунго. Колдомедики уже привыкли к его посещениям и без возражений отпускали Майка на прогулки по больничному скверу. Парням нравилось гулять вдвоем, разговаривать обо всем на свете, но в основном, конечно, о квиддиче: обсуждать последние игры «Соколов», рисовать схемы на мятых салфетках, поверх газетного текста или прямо на земле, разгребая в стороны жухлые листья. Майк очень ценил это общение - и это было понятно. Да и Оливер с удовольствием приходил к нему. Но он бы соврал самому себе, если бы сказал, что дружеские объятия при встрече и на прощание оставляют его равнодушным.
Хотя в личной жизни Вуда наметилось подозрительное затишье, он ни за что не хотел признавать, что ждет от Майка чего-то большего, чем дружба. Слишком многое - в манерах, жестах, словах, в каких-то неуловимых мелочах - напоминало ему Маркуса. От этого Оливер чувствовал себя почти больным. Не хотелось вообще об этом думать.

В камине загудело, и в пламени появилась голова отца.
- Привет, пап! – сказал Вуд, привычно пряча за кресло стакан с виски.
- Здравствуй, сынок! Ты что, один?
- Да, скучаю в одиночестве. Зайдешь?
- Пожалуй, нет. Я по просьбе мамы напоминаю, что мы ждем тебя в следующее воскресенье в десять. И оденься поприличнее. У нас будут гости…
Ох уж эти гости!.. Оливер не знал, смеяться ему или плакать.

Однажды утром, года два назад, родители без предупреждения аппарировали к нему в гости и застали Оливера в постели с каким-то парнишкой, имени которого Вуд уже и не помнил. Как ни странно, они этот факт восприняли относительно спокойно. Никаких истерик и отлучений от семьи. Но и понять, что со своей ориентацией Оливер определился всерьез и навсегда, родители тоже отказались. По твердому убеждению отца «эти выбрыки» были всего лишь «следствием нахождения в закрытом мужском коллективе, повышенной сексуальностью молодого организма и влиянием недавно окончившейся войны».

С тех пор родители регулярно пытались знакомить его с «прелестной девушкой из хорошего рода». Поначалу Вуд психовал, грубил, а потом понял, что проще, для всеобщего спокойствия, смириться. Он исправно посещал семейные обеды, вежливо улыбался очередной девице, а после виновато разводил руками – нет, она не та единственная, что на всю жизнь, не проскочило между ними искры, не возникло симпатии. Родители вздыхали и подыскивали очередную претендентку.
Когда отец, еще немного поболтав о политике и погоде, распрощался, Оливер достал из-за кресла свой стакан, глотнул уже теплого виски и задумался. Сколько еще это может продолжаться? Может познакомить родителей с Майком и сказать им, что это его избранник на всю оставшуюся жизнь? От этой мысли неожиданно стало не по себе. Оливер вдруг не смог понять, какая доля шутки в этой шутке. Он медленно выдохнул и залпом допил виски.
Захотелось выйти, пройтись. Стены маленькой уютной квартирки, которую Вуд так любил, давили на него, не давая дышать. Он накинул куртку и выскочил на темную улицу под холодный моросящий дождь. Ледяные струйки тут же поползли за воротник. Моментально захотелось назад, в тепло, в тишину, в мягкое кресло… Оливер втянул голову в плечи, сунул руки в карманы и побрел в «Дырявый котел».Пусть там были жесткие деревянные лавки и постоянный шум, но зато там была еще и Ханна Эббот, которая всегда давала Вуду отличный виски и мудрые советы.


2 глава.

Они познакомились в Ордене Феникса. После войны Ханна не стала доучиваться - троих младших братишек надо было кормить и одевать, а ее отца так и не нашли на развалинах Хогватса. Она устроилась в «Дырявый котел». Жалованье было небольшое, но друзья частенько заглядывали ее проведать и оставляли щедрые чаевые. Вначале Оливер и Ханна просто здоровались при встрече, а потом родители Вуда пригласили ее на один из воскресных обедов… Теперь, если Оливеру было необходимо с кем-то посоветоваться, поговорить по душам или просто поболтать он шел в «Дырявый котел».

- Эй, Олли! Давненько ты к нам не захаживал! – вот и сейчас от вида широкой искренней улыбки на круглом лице и ямочек на тугих румяных щеках у Вуда сразу поднялось настроение. Он с удовольствием расцеловался с Ханной и уселся на высокую табуретку в дальнем конце барной стойки.

- Ты как всегда принимаешь все слишком близко к сердцу, Олли! – сказала Ханна, придвигая ему стакан с порцией огневиски. – Мало ли народу пострадало от разных проклятий во время войны. Что теперь, всех жалеть?
- Да не о жалости речь! – Вуд так резко взмахнул рукой, что опрокинул стоящую на барной стойке плетенку с всевкусными орешками. – Понимаешь, я думал, что у нас дружба, а теперь, мне кажется, я начинаю в него влюбляться!
Ханна отложила полотенце, которым протирала бокалы, и с заинтересованной улыбкой взглянула на Оливера. Он кривовато улыбнулся в ответ:
- Я же даже не знаю, кто он, что он… А вдруг Майк был на той стороне?
- Это все, что тебя волнует?
- Нет, не все… Мы ведь не знаем, как действует то проклятие. Сейчас мне с Майком легко общаться, мы отлично ладим. А потом проклятие спадет и вдруг окажется, что на самом деле у него другие интересы, другой характер, он сам совсем другой!
- Олли, ну что у тебя за привычка паниковать заранее? Может - не может… Сейчас-то все нормально!
- Ничего не нормально! Я ж даже посмотреть на него не могу!
- Вот и не смотри! – захохотала девушка. – Лучше пусть он на тебя смотрит. Ты уже пригласил его на последнюю игру сезона? В следующий уикенд, если не ошибаюсь?
- Ханна, ты мой ангел! Спасибо, что напомнила! Я собирался, но забыл. Надо же еще с его врачами договориться. Как ты думаешь, его отпустят?
- Думаю, если ты раздобудешь еще пару-тройку пригласительных на хорошие места…
- Это я сумею! – рассмеялся Оливер.
Благодаря Ханне и ее огневиски, проблемы снова перестали казаться нерешаемыми, и жизнь стала веселее.

Договориться с врачами действительно оказалось совсем не трудно. И билеты в гостевую ложу сыграли в этом немаловажную роль.

Ранним субботним утром Оливер с теплой мантией в руках уже стоял в коридоре восьмого этажа. Распахнулась дверь палаты, и из нее вышел Майк. Опуская глаза, Вуд успел заметить, как болтается на его широких плечах больничная одежда.
- Оттянись там как следует, потом расскажешь нам! – донеслось из палаты.
- Окей, ребята! Ждите меня с репортажем об игре!

Подойдя, Майк приветственно хлопнул Оливера по плечу. Вуд ответил тем же, задержав ладонь на плече приятеля.
- Господи, Майк, одни кости! Ты там вообще есть, под этим тряпьем? – со смехом спросил он и вдруг испугался, что шутка могла прозвучать двусмысленно. Но Майк легко рассмеялся в ответ:
- Я и сам бы не прочь нарастить немножко мяса! Да на больничных харчах особо не разжиреешь. И жизнь у нас здесь малоподвижная. Может раздобудешь для меня какое-нибудь маггловское приспособление для накачивания мышц?
- Непременно, - пообещал Оливер. – А теперь пойдем. Вот, возьми - на дворе уже не лето.
Майк натянул принесенную Вудом теплую синюю мантию, надвинул пониже капюшон и превратился в одного из сотен обычных английских магов.

На стадионе Оливер устроил Майку настоящую экскурсию. Они вместе прошлись по полю, заглянули под трибуны, побывали в раздевалках и складе метел. Откровенно говоря, Оливер втайне надеялся, что это пробудит в приятеле хоть какие-нибудь воспоминания. Майк заинтересованно осматривал все, хоть немного связанное с квиддичем, но ничем, ни словом, ни жестом не показал, что ему что-то из этого знакомо.
Пришло время готовиться к игре, и, подавив легкий вздох разочарования, Оливер проводил Майка на гостевую трибуну.

Соперниками «Соколов» в этом матче выступала не очень сильная команда, но из-за того, что игра была последней в сезоне, все старались выложиться по максимуму. Тем более, что многие игроки, так же как и Вуд, пригласили сегодня своих родственников и друзей. Гостевая ложа была заполнена до отказа, но Оливер без труда отыскал взглядом синюю мантию с капюшоном.

От того, что есть кто-то, кто за него болеет, неожиданно потеплело на сердце. Это было новое, очень приятное ощущение. Раньше Вуд вообще не задумывался о таких вещах. Его родители редко посещали матчи, а друзья, как правило, сами находились на поле. И вот сейчас, знание того, что Майк наблюдает за ним, переживает за него, будто придавало Оливеру дополнительных сил. Он то и дело оглядывался на гостевую ложу, но это не помешало ему поймать четыре мяча из пяти, полетевших в его ворота. Еще никогда Вуд не ощущал такого энтузиазма и удовольствия от игры. Он даже слегка расстроился, когда прозвучал свисток судьи, означавший победу «Соколов Сеннена».

Игра закончилась, но Оливеру не хотелось так скоро расставаться с Майком. Впереди было еще полдня, и он предложил немного прогуляться. Они могли бы аппарировать в магический район, пошататься по Косому переулку, но Вуд подумал, что лишенный магии Майк будет чувствовать себя там не очень уютно. Поэтому он преобразовал их мантии в маггловскую одежду, и они переместились в ближайший к стадиону тихий лондонский пригород.
Купив пиво в маленьком магазинчике, они не спеша пошли по улице, обсуждая сегодняшний матч. Квиддич – это была та тема, которая никогда не могла надоесть ни одному, ни второму. Вуд с удивлением понял, что Майк, хоть и разбирался в квиддиче только по журналам, указал ему на те его ошибки и просчеты, на которые даже тренер не обратил внимания. Чтобы их увидеть, нужен был глаз талантливого игрока. Когда Оливер заявил об этом, Майк только пожал плечами.
- Может быть, надо проверить довоенные составы команд английской и ирландской лиги? – с жаром заявил Вуд.
- И что это даст? – скептически отозвался Майк. – Я все равно ничего не помню, а по колдографии меня не узнаешь.



следующая страница >>